розовые соски тонкими пальцами, наклоняться к стройным ногам, так что ее аккуратная, упругая попка наверняка упрется в МОЮ, сука, стену?!!!
– Мари, детка, если надо потереть спинку – обращайся, тут куча добровольцев-помощников.
Твою мать, братец! Ты у меня доиграешься. Я же все-таки вмажу!
– Мистер Доэрти, вам плохо?
Нет, бл*дь! Не плохо!
Мне оху… охренительно тесно! Мне охренительно, невыносимо, неприемлемо тесно в этом, мать его разэтак, рабочем комбезе, предусмотрительно купленном на пару размеров больше – ну, чтобы движения не стеснял во время работы.
Все равно стесняет!
– Прошу прощения, я действительно не знала, что у вас аллергия на женский парфюм.
– Да спермотоксикоз у него, а не аллергия, – глухо буркнул Рауль в свой респиратор. Который я сейчас, между прочим, затолкаю кому-то, конкретно ему, в глотку!
– Так, котятки, – захлопал в ладоши одетый в очередное дизайнерское сумасшествие ядрено-розового цвета Ронни. Черт! Как теперь развидеть этот жуткий цвет и мужика, буквально обернутого в него с головы до ног? – Все это, конечно, супермило. Но, Мари, задержись, пожалуйста, буквально на две минутки, никто за это время не умрет от отека Квинке, и мы все постараемся не ронять на твои хорошенькие ножки ничего тяжелее пылких мужских взглядов. Нам надо срочно перестроить график на следующую неделю, потому что на нашего красотулю пришла заявка на его слад… ну, то есть на съемки с ним в главной роли.
Да твою ж!.. Его сейчас убить или подождать, пока камеры выключат? Если сейчас, то можно будет списать на состояние аффекта, а если ждать – преднамеренное точно впаяют.
– Да, Кевин. Ты даже оглянуться не успел, как папочка Ронни принес тебе в клювике денежек. Осталось только их отработать…
– Собственной задницей, – радостно ввернул братец Мало-мне-одного-шрама.
– Ну, там не только задница будет задействована, – совершенно не деликатно добавил сияющий, как чертова лампочка, продюсер. – Там есть такой приемчик, когда мальчики на камеру приспускают джинсики и поигрывают своим…
– Когда надо ехать, мистер Лоуренс? – закипая от бешенства, процедил я.
– А, так в воскресенье вечером. Съемки начнутся в понедельник утром, на рассвете. Как раз солнце над озером так красиво встает.
– Каким, нах… – закашлявшись, выплюнул я, – озером?
– Онтарио, – безмятежно пропел мистер Никто-не-хочет-сесть-за-убийство-с-особой-жестокостью?
– И как я туда должен добираться? – все еще держа себя в руках, уточнил я.
– Ну, вариантов масса: самолетом, поездом, машиной, в конце концов. Надо просто посмотреть в интернете. Они оплатят потом все расходы на поездку. Главное – предъявить все чеки за билеты или бензин, если своим ходом.
– Мне некогда сидеть в интернете! – рявкнул я.
– А мы попросим нашу милую Мари сделать это для тебя, – прощебетал все еще живой (но это, клянусь, только до конца проекта) ядовито-розовый гад.
– Где я буду жить? Что я буду есть, пить, как связываться с парнями, чтобы тут все не похерили без меня?
Ронни только ручонками развел, отводя взгляд.
А хрен вам всем!
– Мне нужен ассистент, – отрезал я. – Мари, едешь со мной.
Глава 11
А шнурки ему не погладить?
Или, может, ботинки почистить?
А не охренел ли их козлорожество? Ассистент! Помощник! Адъютант! Денщик, скорее. Мальчик для битья и девочка на побегушках одновременно! Рабыня! С ошейником и наручника… э-э-э… кандалами!
Где там мой медведь с зонтиком? Хрен с ним, с сердцем! Мне бы законопослушность свою сохранить. Это я про то, что, убереги, Иисусе, от убийства кровавого, расчлененки жуткой, которые я готова осуществить вотпрямщаз, причем имеющейся в сумочке пилочкой для ногтей!
Ну, Ронни, дружище, удружил!
– Мари, сладкая наша куколка. А ведь Кевин прав. Где как не рядом с идейным вдохновителем и инженерным буксиром и находиться директору съемочной группы…
– Вообще-то, я директор съемочной площадки…
– Я тебя только что повысил.
– А зарплата?
– Зарплату тоже. На три процента.
– Пятнадцать!
– Семь!
– Тринадцать!
– Мари, не наглей! – возмутился наш маэстро эпатажа. – Девять!
– Одиннадцать! И ни центом меньше. В противном случае я совсем на хрен уволюсь и буду с удовольствием смотреть на то, как ты сам будешь подкидываться с парнями!
– Мари, десять, – твердо взглянул на меня Ронни и добил: – Иначе тебе придется помогать мне проводить кастинг толпам девиц, которые рвутся на твое местечко.
– Ладно, – недовольно надулась я и скрестила руки под грудью. – Что?
– Мари, ягодка, меня ты можешь и не бояться, я парень стойкий, закаленный. Но когда сюда зайдет кто-то из парней, тебе лучше сменить позу. Или надеть лифчик, – покачался на пятках работодатель-вымогатель.
Черт! Точно! Надо пиджак надеть.
– Мари, это не спасет тебя, – промурлыкал Ронни, оценив мой внешний вид через несколько секунд. – Ты только что после душа, распаренная, свежая, с влажными волосами, вся такая розово-воздушная, как зефирка. Так еще больше хочется содрать с тебя эти лишние тряпки и поджарить на открытом огне… – Он мечтательно облизнулся, а я вдруг вспыхнула.
Вот, казалось бы, Ронни настолько нарочито подает себя в голубом спектре радуги, что уже все вокруг поверили в это. Но уж мы-то с Алееной знаем его давно. И помним всех тех шикарнейших «богинь», которые пачками вешались на него, когда он переживал свой период «брутального мачо». А вы что думали? Мы такие битвы эпичные наблюдали – дамы реально дрались за красавчика Рональда. А он, как султан в гареме, одаривал победительницу ночью страсти. После которой бедная наложница еще несколько дней ходила враскорячку с дурацкой улыбочкой совершенно удовлетворенной женщины.
– Мистер Лоуренс, я искренне не понимаю, чем я могу быть полезна Кевину во время съемок на натуре.
Господи, да это даже звучит развратно. Я представляю, что там будет на самом деле происходить! Это же его лапать будут все кому не лень: стилисты, гримеры, костюмеры… кхм… я пытаюсь себе представить обязательства костюмера в гримерке нижнего мужского белья.
– О, Мари, ты еще больше раскраснелась. Монетка за твои мысли! – лукаво улыбнулся змей-искуситель, наклоняясь ко мне. – А помощь там ему весьма пригодится. – Ронни сел напротив, поерзал, устраиваясь поудобнее на жестком креслице – специально такой выбрала для посетителей, чтобы парни не рассиживались лишний раз. – Надо тебе кресло удобное для посетителей сюда поставить. Прям не усидеть тут.
– Не надо. Я такое три недели по магазинам выискивала намеренно, это чтобы парни не зачастили, – проворчала я. – Обоснуй.
– Обоснуй следующий: во-первых, Кевину там будет жутко дискомфортно, потому что это новая для него деятельность. Не просто непривычная, а такая, которая изначально вызывает внутренний протест.
– Если бы вызывала протест, он бы не согласился.
– Ну да, ну да, – покивал Ронни. – Если бы обстоятельства предложения, озвученного в
