отхлестал меня по ним.
— И продолжала раболепно заглядывать ему в глаза, угадывая любое его желание, — барабанит пальцами по столу.
— Я любила! — выкрикиваю. — Такому чурбану как ты не понять! Когда есть чувства, ты многое можно сделать ради дорого человека. У меня была семья. Я верила! — он прошелся по моим незажившим ранам своими грязными ботинками.
Не выдерживаю, срываюсь. Непрошеные слезы катятся из глаз.
— Снова сопли, — морщит нос. — Так как ты собираешься противостоять бывшему мужу, будучи такой размазней? Ты только пикнешь, он тебя щелчком пальцев в порошок сотрет.
— Я найду способ… — лепечу, всхлипывая, вытирая салфеткой слезы.
— Серьезно? — он откровенно смеется надо мной.
— Ты не представляешь, на что мать готова ради сына!
— А ты хоть осознаешь, кто твой муж? Его связи, его влияние? — откидывается на спинку кресла. Выглядит расслабленным, но это обманчивое впечатление, в глазах первобытная дикость, сила, неуемная энергия.
— Арсен влиятельный человек. Но и у него есть слабые места, — в душе осознаю, дикарь прав. Я не имею ни малейшего понятия, как забрать сына и выжить.
Только я не могу этого признать. Только не глядя в глаза этому странному человеку, имени которого я до сих пор не знаю.
— Ваня Петрушин, тот еще кусок кала, но он сделал себя сам. Из забитого деддомовского пацана, он стал тем, кем сейчас является.
— Он был в детском доме? — от удивления даже перестаю плакать.
— Да. И там его избивали, гнобили, все кому не лень. Это то, что мне известно на данный момент.
— И как тогда он стал Арсеном? Как заработал состояние? — хмурюсь.
Муж мало говорил о прошлом. Но он рассказывал про отца, мать, про то, что жил в обеспеченной семье. Упоминал, что родителей уже нет в живых. Но изгой в детском доме, это мало сочетается с уверенным в себе Арсеном, которого прозвали пираньей.
— Стартовый капитал получил, женившись на богатенькой престарелой вдовушке. Супруге стукнуло семьдесят шесть годков, ну и через три года она отправилась в мир иной. А в вашем городе появился подающий надежды молодой бизнесмен Арсен Дементьев.
Сижу не двигаясь. Шоковое состояние. Пытаюсь осмыслить информацию. А ведь это лишь верхушка, уверена в шкафу бывшего мужа еще очень много скелетов.
— Пять лет он был мне мужем, — мой голос звучит глухо. — Зачем столько притворялся? Почему потом решил похоронить?
— Такой человек ничего не делает просто так.
— Он заставил родителей от меня отказаться, лучшую подругу…
— На жалость напрашиваешься? — выгибает дугой бровь.
— Размышляю. Хватит! Ни жалости, ни помощи, я от тебя не жду и не прошу! Так что прекращай свои издевки! — срываюсь на крик.
— Тем не менее, — широко улыбается, показывая ряд ровных, белоснежных зубов, — Я тебе нужен. Другой вопрос, зачем мне ты? На Ванька я найду рычаги давления. А вот ты как мне пригодишься? Будешь болтаться обузой и ждать, когда я решу твои проблемы?
Ощущаю, как на меня вылили ушат помоев. Они стекают по мне, отчетливо чувствую их смрадный запах.
— Докажи мне, что ты чего-то стоишь, Теона, — продолжает тем же насмешливым тоном.
На языке вертится сотня ругательств, но не успеваю озвучить ни одного из них.
— Гаспар, кто это? — к нашему столику подходит длинноногая женщина и по-хозяйски кладет руку на плечо дикаря.
Он поднимает голову, окидывает ее оценивающим взглядом с ног до головы.
— Мой проект, — отвечает равнодушно.
Будто плюнул в меня. Вздрагиваю. Хочется провалиться сквозь землю, что бы они перестали пялиться на меня, как на зверушку в зоопарке.
***
Мои хорошие! Хочу попросить у вас прощение за долгое отсутствие. Знаю, что поступила очень некрасиво. Вы ждали продолжений в моих книгах. И они обязательно будут дописаны.
Хотела бы объяснить свое отсутствие. Буду с вами откровенна. Ранее я писала вам, что у меня в семье произошла трагедия. И вначале я держалась, писала, двигалась, решала проблемы. Вначале был шок, не принятие, не осознание. А потом меня накрыло, осознание потери, то, что моя жизнь в корне изменилась и ничего не будет как прежде. Ничего не могла делать. Пустая голова и невидящий взгляд. Это все время, я пыталась собрать себя по кусочкам, начать жить двигаться, писать. Очень долго не получалось написать ни строчки. И я даже не знала когда смогу, и смогу ли. Но я преодолела это состояние. Понемногу начала писать. И сейчас я снова с вами.
Очень надеюсь на вашу поддержку и понимание! Я снова с вами и с любимыми книгами!
Глава 26
— Ааа, — протягивает томно, садится рядом с ним за стол. — Мне доложили, что ты приехал, и я голову ломаю, почему ко мне не зашел.
Женщина гладит его по руке, глаза блестят, на губах соблазнительная улыбка. Про такую бы мой отец сказал — породистая. Все в ней идеально, каштановые волосы уложены шелковистыми локонами, высокая грудь, узкая талия, ровный нос, соблазнительные губы, движения грациозные как у кошки.
Только глаза выдают возраст. Она явно старше дикаря, навскидку лет десять разницы между ними. Но могу, конечно, ошибаться.
Как она его назвала, Гаспар? Иностранец? Говорит без акцента. А внешность… сложно сказать, слишком он устрашающе выглядит.
— Причина перед тобой, — кивает в мою сторону.
Женщина лениво поворачивает голову. Еще раз проходится по мне цепким взглядом.
— Вы уже закончили? — снова возвращает взор к дикарю. — Я соскучилась, — тонкие, длинные пальцы, касаются его шеи.
Ощущаю непонятный укол в груди и дикое желание надавать ей по рукам. Чем дольше она сидит за столом, тем большее раздражение вызывает.
— Да. Отвезу ее домой, — задерживает плотоядный взгляд на груди женщины.
— Не стоит утруждать себя. Сама доберусь, — встаю из-за стола, с непреодолимым желанием, как можно быстрее сбежать от них.
— Отлично, — мурлычет женщина. — Всего хорошего.
— Нет, — дикарь тоже поднимается. — Я подвезу.
— Но, Гаспар, она же сказала… — надувает губы.
— Татьяна, я вечером заеду, — жестко обрывает ее.
— Не утруждай себя, оставайся, — выпаливаю не глядя на них, быстрым шагом направляюсь к выходу.
На улице останавливаюсь. Жадно втягиваю в себя свежий воздух, такой чистый, что голова кругом. Отличное место, если бы не компания
