что-то едкое, но запнулась на полуслове и снова бросила на Ромку обиженный взгляд:
– Может быть.
Тот с минуту помолчал, разглядывая насупившуюся Соню.
– Выйди с ней на связь сама, – предложил он.
– Как?
– Ну Антон же как-то выходит… Хотя со дня переезда она молчала.
– Он говорит, что она теперь в камине обитает. – Соня ткнула большим пальцем себе за спину. – В малой гостиной на первом этаже. Оттуда теперь вещает.
– А до этого вещала из шкафа в детской, – вспомнил Ромка. – Ты ведь все эти годы знала, где и когда ее можно найти, но ни разу не попыталась с ней пообщаться. Ни разу за без малого четыре года. Почему?
Соня дернула плечом и раздраженно поджала губы.
– Может быть, ты прав и я действительно боюсь призраков? – осклабилась она.
– Ты? – усмехнулся Ромка. – Зная тебя, я удивлен, что ты еще вверх по каминной трубе не вскарабкалась, чтобы призрака за волосы вытащить.
Соня горько усмехнулась:
– Вытащила бы, будь это кто-то другой.
– А это кто такой? – Он только теперь заметил стоящий рядом с кроватью портрет.
– Это Юрий Иванович, – деловито представила Соня. – Граф Рямизев.
– Это который позор семьи? – уточнил Ромка.
– Он самый. – Обняв колени, Соня с нежностью поглядела на черноглазого мужчину на портрете.
– А я думал, папенька-граф в гневе все портреты сына сжег. Нам, по крайней мере, в школе так рассказывали.
– А этот уцелел. Видимо, кому-то хватило ума сохранить хотя бы один для истории. Ну или рука не поднялась такую красоту уничтожать.
Ромка демонстративно закатил глаза.
– И зачем ты его сюда приперла?
– Он мой кумир, – сообщила Соня. – Не побоялся пойти против воли батюшки-тирана и, наплевав на все, сбежал из золотой клетки в поисках лучшей жизни.
Ромка перевел на нее лукавый взгляд:
– На это так сложно решиться?
– Сложно, – задумчиво отозвалась она, не сводя глаз с портрета. – Если, сбежав, ты оставишь малолетнего травмированного брата на растерзание бездушному родичу.
– Не убьет же он его, – заметил Рома.
– Не убьет. Просто сделает его копией себя.
– Тебя не сделал.
– Пытался, – усмехнулась Соня. – Но я слишком зубастая.
Ромка, соглашаясь, закивал.
– Значит, Юрий Рямизев будет отныне вдохновлять тебя на подвиги? – подытожил он, рассматривая портрет.
– Ага,– кивнула она.– А еще он на агента Купера[1] похож, – с нежностью улыбнулась Соня, на что Ромка снова закатил глаза.
* * *
– Спасибо, теть Лер. – Нагруженный бумажными свертками с пирожками, Ромка захлопнул за собой дверь.
– Если ты скормишь их какой-нибудь собаке, я не знаю, что с тобой сделаю, – прожгла его взглядом Соня.
– Я что, по-твоему, садист какой? – Усмехнувшись, он спустился по ступенькам и замер у крыльца. – Что, даже не проводишь меня?
Сморщив нос, она поглядела на притихший сумрачный парк.
– Сегодня воздержусь.
– Ага, сегодня у бешеных кроликов обострение, – понял Ромка. – Буду иметь в виду. Если вдруг пропаду без вести, копайте кроличьи норы, – крикнул он Антошке, стоявшему за Сониной спиной.
Антон помахал ему на прощание и, ухватив сестру за руку, потянул за угол флигеля.
– Что там? – Улыбнувшись воодушевлению брата, Соня вышла следом за ним на террасу и одобрительно ахнула: – Вот это да! Папа повесил? – Она приблизилась к натянутому меж деревянных столбиков гамаку.
Антон закивал и, оттолкнувшись ногами от пола, улегся на гамак.
– Я тоже хочу.– Соня пихнула его бедром, чтобы подвинулся.– Здорово, – устроившись рядом, с наслаждением потянулась она. – Давай завтра весь день тут пролежим и ничего делать не будем?
Антон показал большой палец, одобряя план.
– Как думаешь, он не рухнет под нашим весом? – напряглась Соня, прислушиваясь к скрипу натянутой веревки.
Ее брат безразлично пожал плечами – даже если и рухнет, что с того?
– И то верно. – Она задорно взъерошила его и без того лохматые волосы. – Давай доставай уже. Не может быть, чтобы ты «Художника мрака» с собой не прихватил.
Антон с готовностью вручил ей спрятанную под подушкой книгу.
Он краски мрачные мешает
И водит кистью по холсту.
Бордовый, серый, черный, алый —
Как не сойти с ума ему.
Замолчав, Соня услышала уже ставший привычным звук – снова капала вода, и капала она, судя по всему, совсем близко.
Художник тот как одержимый
В тени ночной и тишине
От слуг скрывается в часовне,
Рисуя мрак на полотне, —
выразительно прочитала она, старательно игнорируя этот барабанный перестук.
А утром прячет он полотна
На чердаке в дальнем углу.
Запрещено к ним приближаться
Не только слугам. И ему.
Хоть слуги просьбу исполняли,
Но попадались иногда
Особо дерзкие служанки,
И приходила в дом беда.
– Антош, ты слышишь? – не выдержала Соня. – Вода капает.
Тот кивнул и ткнул пальцем в книгу: не отвлекайся, читай.
– Совсем рядом, да? – не унималась она.
Антон раздраженно кивнул и настойчиво постучал пальцем по книге.
Брюнетки, рыжие, блондинки,
Поднявшись тайно на чердак,
Вдруг возвращались вниз седыми
С застывшим криком на губах.
Что ужаснуло их настолько,
Были не в силах рассказать.
В ногах их оставались силы
Лишь на одно – скорей сбежать.
– Что за фигня? – Захлопнув книгу, Соня заозиралась по сторонам. – Капает совсем близко, но где именно?
Антон безразлично пожал плечами и махнул рукой на ярко освещенные окна кухни, предлагая почитать там.
– Да, пошли лучше внутрь, – согласилась она, с трудом вылезая из гамака. – Как насчет омлета на ужин?
Он вновь показал большой палец: все лучше, чем мамины пирожки.
– «Художника мрака»-то не взяли, – опомнилась Соня, едва завернув за угол. – Жди здесь, я сейчас.
Она приблизилась к гамаку, где лежала забытая книга, и застыла как громом пораженная – на полу отчетливо виднелись следы мокрых ладоней. Опустившись на колени, она ощупала выкрашенные белой краской балясины, между которыми легко проскользнул бы среднего телосложения человек, и провела пальцами по мокрому полу. Волосы на затылке зашевелились от ужаса – пока они с Антошкой, ничего не подозревая, читали книжку, кто-то, подтягиваясь на руках, прополз по террасе и спрятался под гамаком. Притаился так, что ничего не выдавало его присутствия. Ничего, кроме…
Ощутив прикосновение к плечу, Соня вскочила и замахнулась книжкой.
Антон испуганно вскинул руки.
– О господи, – выдохнула она, опуская книгу. – Напугал. – И, заметив его обеспокоенный вид, поспешно добавила: – Привиделось кое-что. –
