и стыда за то, что подслушиваю песню, для меня не предназначенную. Этот голос… он был неземным, нереальным. Человек просто неспособен издавать столь волшебные звуки, от которых все тело покрывается мурашками. Тогда я этого не осознавала, лишь позже поняла, что не различила в песне ни слова: то ли навка пела на незнакомом мне языке, то ли… – Соня замолчала, пытаясь воспроизвести в памяти очаровавший ее мотив.
– То ли это было не человеческое наречие? – подсказала я.
Она улыбнулась и продолжила:
– Я была словно околдована. Простояла без движения… даже не представляю сколько. Несколько минут или, может быть, несколько часов. Уверена, я с легкостью простояла бы и несколько суток, но пение вдруг оборвалось. Навка меня заметила.
– Здравствуй, – задорно поприветствовала она меня, совсем не смутившись. – Я тебя ждала.
Покраснев, я вошла под зеленый ивовый купол. Девушка, как и в прошлый раз, сидела на камне у воды. Одета она была все в ту же белую ночнушку, ноги ее все так же скрывались в мутной воде. Мой взгляд против воли ощупал ее спину, где, по словам Яны, должно было виднеться небьющееся сердце, но каскад влажных волос не позволял его рассмотреть. В этот раз навка подготовилась к встрече и заранее спрятала окровавленную кожу. Волосы ее были вымыты и расчесаны. Да и сама она казалось более спокойной и умиротворенной.
– Меня зовут Леся. – Навка похлопала изящной рукой по камню, приглашая меня присесть. – А тебя?
Онемевшая от ужаса, я уставилась на его шершавую поверхность: усевшись рядом, я стала бы легкой жертвой, достаточно одного рывка, чтобы утянуть меня на дно озера. Но отказавшись, я бы выдала себя с потрохами.
Заметив мои терзания, навка жизнерадостно рассмеялась, обнажив красивые белые зубы.
– Ну же, не бойся. – Она вновь шлепнула ладонью по камню. – Обещаю, я тебя не укушу. По крайней мере сегодня, – игриво добавила она и вновь залилась звонким смехом.
Собрав волю в кулак, я разулась, уселась рядом и уставилась на мокрый подол ее длинной ночнушки, пытаясь разглядеть, что же скрывается под тонкой тканью – ноги или хвост? Русалка передо мной или навка?
Она блеснула янтарными глазами и по-детски забила ногами по воде – подыграла мне. От этого жеста меня пробрала дрожь: не одна я сообразила, что нужно притворяться.
Отныне все наше общение проходило под этим девизом – кто кого переиграет.
Глава 6
«Дождь?» – промелькнула первая мысль на границе сознания.
«Господи, как же жарко», – промелькнула за ней вторая.
Кап, кап, кап – перебил ее надоедливый вездесущий звук. Ухватившись за него как за спасательный круг, Соня вынырнула из вязкого сна в вязкую действительность.
– За что мне это… – простонала она, стягивая с себя влажную от пота простыню. – Жарко, как в аду… Антош, пора вставать, – промямлила она, поворачивая голову в сторону второй половины кровати. Та, на удивление, оказалась пуста.
Соня оторвала от подушки тяжелую из-за духоты голову и неуклюже выбралась из мятой постели, на ходу снимая липнувшую к телу майку. Бросила на измученное зеркальное отражение недовольный взгляд, раздвинула черные портьеры и распахнула окно, впуская в комнату свежий озерный воздух.
– Бесите! – гневно сообщила она статуям, наблюдавшим за окнами усадьбы со стороны аллеи. – Должна из-за вас в духоте спать.
С трудом удержавшись, чтобы не показать им какой-нибудь неприличный жест, Соня накинула на плечи легкий шелковый халат.
– Да откуда звук? – возмущенно спросила она пустоту в коридоре. Замерла, прислушалась и, сорвавшись с места, кинулась в ванную. – Вроде сухо. – Она придирчиво осмотрела смесители и потрогала все трубы, до которых смогла дотянуться. – Что за фигня? – прошептала Соня, когда звук капающей воды внезапно прекратился.
Она еще раз внимательно осмотрела напольную плитку, заглянула в бачок унитаза, ощупала резные ножки антикварной ванны и сдалась. Собрала волосы в высокую дульку и, настроив воду в душе, скинула с себя одежду.
* * *
– Вам не кажется, что что-то где-то протекает? – спросила она родителей, наливая себе чай у плиты.
– Что где протекает? – мигом напрягся сидевший за столом отец.
– Что-то где-то, – повторила Соня. – Вы разве не слышите этот капающий звук? – Она обернулась на притихших родителей. – Да не сейчас, – закатила она глаза. – Я в общем говорю.
– Я ничего не слышала, – пожав плечами, отозвалась Валерия.
– Я тоже, – поддержал ее супруг. – Но на всякий случай скажу Николаю Геннадьевичу, пусть проверит.
– Отличная идея, – одобрила Соня, помешивая в кружке чай с медом. – Было бы обидно, если бы…
Глянув в окно, она замолчала.
– Что там? – вскинулась мама. – Снова наш дизайнер кругами бродит?
Соня приблизилась к окну, чтобы рассмотреть отпечаток ладони на стекле.
– Сухо, – прошептала она, коснувшись его подушечками пальцев. – Отпечаток не изнутри, он…
– Доброе утро! – жизнерадостно пробасил отец.
Вздрогнув, Соня обернулась на застывшего в дверном проеме Антона. Тот одарил присутствующих улыбкой победителя и продемонстрировал зажатый в руке альбомный лист.
Сонино сердце пропустило удар.
– Что там у тебя? – прохрипела она, указывая на пестреющий карандашными росчерками лист.
Антон торжественно прошагал к кухонному столу и гордо возложил в самый его центр рисунок. Соня приблизилась к брату на ватных ногах, боясь и вместе с тем горя желанием поглядеть на очередное Машкино предсказание.
– Другая Соня вернулась? – с наигранным энтузиазмом поинтересовалась мама. – Когда…
Но ее слова потерялись в звуках бьющегося в висках пульса, похожего на барабанный перестук. Соня протянула руку и кончиком онемевшего вдруг пальца придвинула к себе альбомный лист. На нем были изображены две девушки: рыжеволосые и голубоглазые, они держались за руки и жутко улыбались своими кровавыми улыбками-полумесяцами. Внешне абсолютно одинаковые, они различались лишь цветом платьев – черного и белого.
«Жили-были две сестры. И делили они все пополам: жизнь, внешность, время и музыку. И билось в их груди одно на двоих сердце. Но одна из сестер была рождена солнцем, другая – луной. Одна была светом, вторая – тьмой. Одна носила белую одежду, другая – черную».
Соня с силой прикусила губу и пошатнулась, пролив на ноги горячий чай.
– Красиво, – похвалила Антона мама. – И сказка, и рисунок. Ты молодец.
– Молодец, – выдохнул отец, даже не пытаясь скрыть разочарование. – Значит, нашел ее все-таки. И где она теперь обитает? Снова в шкаф к тебе залезла?
– Пап! – возмутилась за его спиной Соня.
– Я просто интересуюсь, – развел он руками. – Покажешь, сынок?
Антон с сомнением взглянул на Соню и, лишь дождавшись ее кивка,
