своих родителях.
– Ну, – она беззаботно дернула плечом, – некоторые могли бы принять это за комплимент, разве нет?
Дядя Яша вновь зашелся жизнерадостным смехом.
– Как вам живется-то в Графской усадьбе? Гостиницу, говорят, скоро откроете.
– Через месяц, не раньше.
– Здорово, – выдохнул он. – Надо думать, гостей к вам понаедет уйма. Уж очень долго Графская усадьба никого к себе не подпускала. Теперь желающих посмотреть на дом, где жил и работал знаменитый художник, будет хоть отбавляй.
– Папа на то и рассчитывает, – согласилась Соня. – Хотя… – Она мельком взглянула на шрамы на своей руке. – Будем надеяться, что здравомыслящих больше, чем любопытных, и люди станут держаться от усадьбы подальше.
– Да-а-а, – задумчиво протянул дядя Яша. – А фреску, – спохватился он, вспомнив о главном. – Фреску-то нашли?
– Не нашли. – Соня разочарованно поморщилась: он затронул самую болезненную для нее тему, местную притчу во языцех.
Каждый житель города слышал о фреске, якобы написанной Савелием Рямизевым в его лучшие годы, но – увы и ах – никто не видел. Она была чем-то вроде местного единорога – мифическое создание, что у всех на слуху.
Соня подозревала, что легенда о фреске правдива столь же, что и легенда о рогатой лошади, поэтому с плохо скрываемым сочувствием наблюдала за отцовскими попытками отыскать ее на многочисленных стенах в многочисленных комнатах усадьбы.
«Я найду, вот увидишь», – обещал он каждый раз, стоило ему перехватить жалостливый Сонин взгляд.
– Как обидно, – поник дядя Яша. – Говорят, она отличается от других его работ. Якобы в ней он зашифровал некую тайну.
По-видимому, Соня одарила его тем же взглядом, каким одаривала одержимого фреской отца, потому что дядя Яша смущенно потупился и улыбнулся:
– Да ладно тебе, Сонь, дай помечтать старику.
Она, не удержавшись, добродушно засмеялась:
– Если мы найдем фреску, я сообщу вам об этом первому, обещаю.
– Ловлю на слове. – Он одобрительно поднял вверх большой палец и кивнул на тачку у садовой арки: – Ну что ж, пойду дальше работать. Вот затеял ремонт в сарае, вывожу старые кирпичи.
Дядя Яша ухватил тачку за ручки и, пожелав Соне хорошего дня, двинулся по подъездной аллее в сторону ворот. Она проводила его долгим взглядом и нырнула под арочный проход в сад в поисках места для отдыха. Уселась на борт выключенного фонтана, вытянула ноги и подставила лицо мягкому закатному солнышку. В саду было тихо-тихо, лишь слабый ветер едва слышно шелестел листвой да в глубине Измайловского особняка возмущенно лаял Альф.
Соня блаженно вздохнула и закрыла глаза.
За спиной раздался тихий всплеск, словно рыба выскользнула из воды, и нечто холодное и склизкое коснулось Сониной оголенной поясницы. Она соскочила с борта как ошпаренная и враждебно уставилась на спокойную водную поверхность.
– Держи, – подошедшая в этот момент Нина вручила ей книгу. – Предупреждаю сразу, Измайловская библиотека больше чем на месяц книги не выдает. Просрочишь книжку, наш старший библиотекарь залижет тебя до смерти.
В подтверждение ее слов Альф лизнул горячим языком Сонино запястье.
– Ты чего? – Заметив испуганное лицо подруги, Нина проследила за ее взглядом. – Водяного увидела?
– До меня кто-то дотронулся. – Соня с негодованием ткнула пальцем в мутную воду. – Я сидела на бортике, и кто-то провел рукой по моей спине.
– Тебе не показалось? – Нина скептически поглядела на фонтан, в котором воды было максимум по колено.
– Да блин, Нинка! – взвилась Соня и, повернувшись к подруге спиной, продемонстрировала влажную поясницу. – Видишь? Мокрая! Мне не показалось: кто-то высунул из воды руку и потрогал меня за задницу!
– Ужас какой. – Нина с трудом сдержала улыбку. – Только озабоченного водяного нам для полного счастья не хватало.
Соня прожгла ее взглядом, и Нина, сдавшись, встала на борт фонтана коленями и опустила в воду обе руки.
– Да нет там ничего. – Она принялась гонять по кругу мутную воду. – Тут глубина сантиметров тридцать, спрятаться невозможно. Даже не представляю, что это за водяной в миниатюре.
Она захихикала, вообразив это нелепое создание, на что Соня грозно сощурилась.
– Ну а как ты хотела? – развела мокрыми руками Нина. – Поклонники разные бывают. Не все довольствоваться сплошь рослыми брюнетами.
– Да ну тебя! – отмахнулась от нее Соня и только теперь взглянула на книгу у себя в руках. – Ты издеваешься?
– Что снова не так?
– «Утопленница»?
– Ну да, – пожала Нина плечами. – А ты разве не ее просила?
– Не ее. – Дождавшись, пока подруга вытрет руки о джинсы, Соня всучила ей книгу. – Вы меня с ума сведете! – Она опустилась на колени и обняла ластящегося к ней Альфа. – И где мне терпения на них всех взять, не знаешь? – со вздохом поинтересовалась она у пса и окликнула удаляющуюся в сторону дома подругу: – Ты куда?
– За книгой.
– Вспомнила, какую я просила? – язвительно поинтересовалась Соня и перехватила выжидающий Нинин взгляд. – Так и живем, – обреченно выдохнула она, выпрямившись во весь рост. – Идем, сама найду.
Театрально причитая, она двинулась следом за Ниной, так и не обратив внимания, как на поверхность воды поднялся поток пузырей, словно некто, притаившийся на самом дне фонтана, наконец сделал долгожданный выдох.
Пианистка
Заслушавшись Соню, я не заметила, как подтаявшее мороженое потекло по руке. Ойкнув, я запихнула его остатки в рот и полезла в сумку за носовым платком. Соня с виноватым видом развела руками: простите, мол, что заставила слушать с открытым ртом.
Я неловко вытерла липкую руку и кивнула, призывая продолжить.
– Той девочке, разумеется, мало кто поверил, но те немногие, кто воспринял ее слова всерьез, с тех пор смотрели на Тихое озеро совсем другими глазами. И я была в их числе. Мысль о том, что можно утонуть в собственной постели, не давала покоя. Поначалу я решила держаться подальше от той злосчастной ивы. С глаз долой – из сердца вон. Думала, если перестану мозолить навке глаза, она обо мне забудет и не причинит вреда.
– Звучит вполне логично, – согласилась я.
– Но позже меня начала мучить мысль совершенно противоположная: вдруг навка догадается о моей осведомленности? Иначе почему я стала бы ее избегать? Ведь нельзя дать злу понять, что ты разглядел его истинную сущность, так? Безопасней притворяться, будто находишься в счастливом неведении и принимаешь всерьез его попытки мимикрировать под обычных людей. Самое безопасное – подыгрывать.
Соня отвела от лица рыжую прядь.
– Я долго терзалась, выбирая одну из двух крайностей. В итоге вспомнила поговорку про «держи друга близко, а врага еще ближе» и решилась.
– Снова встретилась с навкой? – не поверила
