Он что-то шептал — ласковые, гортанные слова на своём языке, смысла которых я не понимала, но тон которых был понятен без перевода.
Когда судороги наслаждения стихли, он снова начал двигаться. Сначала также медленно и размеренно, позволяя мне привыкнуть к каждому движению. Он крепко держал мои бёдра, контролируя каждый сантиметр. Но потом его ритм начал меняться. Стал более настойчивым, быстрым. И снова волна накатила на меня, ещё более мощная, чем первая. Я закричала, уже не стесняясь, снова ощущая, как всё внутри сжимается в спазме.
Он снова замер, дыша мне в шею, ждал, пока я закончу. Потом наклонился, повернул моё лицо к себе за подбородок и поцеловал меня через плечо — долгим, глубоким поцелуем. А потом снова вошёл в меня, и на этот раз в его движениях была уже не только выдержка. Слышалось напряжение, сдерживаемая страсть.
— Горячая, — прошептал он на ухо, и его голос срывался. — Не думал… что землянки такие… чувствительные.
Он двигался быстрее, его бёдра бились о мои с новой силой.
— Ты вкусно кончаешь, девочка, — это прозвучало как высшая похвала, как признание.
И он уже не сдерживался. Его движения стали резче, глубже. Он терял контроль, и я понимала, что сейчас он кончит. И от этой мысли во мне снова зародилось знакомое тепло, обещая третий, финальный взрыв.
Его движения становились всё более резкими, порывистыми. Ритм сбился, превратившись в хаотичные, глубокие толчки. Он уже не сдерживался, его низкое рычание у меня за спиной становилось громче, переходя в хриплые, прерывистые звуки. Я чувствовала, как его тело напряглось до предела, как сжались его пальцы на моих бёдрах, почти до боли.
— Лера... — вырвалось у него, больше похожее на стон, чем на имя.
И в этот миг он резко выскользнул из меня. Я почувствовала пустоту и одновременно обжигающую струю на своей коже. Горячая влажность разлилась по моим ягодицам, по пояснице. Он кончал, тяжело дыша мне в шею, его тело обмякло, прижимаясь к моей спине.
Мы замерли так на несколько секунд, оба совершенно обессиленные. Я чувствовала, как его спина поднимается и опускается в такт его тяжёлому дыханию. Потом он медленно отстранился. Его пальцы, всё ещё дрожащие, легонько провели по моей спине, словно гладя.
Я не двигалась, всё ещё стоя на коленях, чувствуя, как его семя медленно стекает по моей коже. Было ли это унижением? Или ещё одной странной традицией? Скорее всего.
Он не стал метить меня изнутри, не оставил в моём теле своей частички. Оставил только на поверхности. Как будто я была его трофеем, но не сосудом.
Он тяжело опустился на кровать рядом со мной, откинувшись на спину. Я рискнула повернуть голову. Его глаза были закрыты, на лбу блестели капли пота. Он выглядел... удовлетворённым. И уставшим.
Я медленно, как во сне, опустилась на бок, подтянув колени к груди, стараясь не касаться липкой кожи простыней. Стыд, наслаждение, опустошение — всё смешалось в один тяжёлый клубок где-то под рёбрами. Он повернул голову ко мне, его серые глаза были мутными от страсти, но в них читалась та самая хищная усмешка.
— Зря сопротивлялась, землянка, — его голос был хриплым.
Я молчала, не зная, что ответить ему. Слова казались сейчас совершенно бессмысленными. Признавать его правоту не хотелось. Но мысленно согласилась. Это было очень странно, что идеально подходящего партнёра я нашла на другом конце вселенной. Я просто встала и пошла в душ, смыть с себя его метку и семя. И побыть наедине с собой. Но стоило мне сделать несколько шагов сторону ванной, как я услышала его тяжёлые шаги за спиной. Гар'зул шёл за мной в ванную комнату.
Глава 21
Я наблюдал, как она шла к ванной комнате, её упругие ягодицы плавно колыхались в такт шагам. На её коже ещё блестели капли моего семени. Зрелище её покачивающихся ягодиц снова заставило кровь прилить к паху. Чёрт возьми. Только что кончил, а я снова хочу её. Эта землянка сводит меня с ума.
Она оглянулась на мои шаги, и её глаза расширились, когда она увидела мою новую эрекцию. Она, наверное, думает, что я ненасытный зверь. Возможно, так оно и есть. Но дело не только в этом. Дело в том, как её тело отзывалось на моё. Такого соития у меня ещё не было.
Я молча прошёл мимо неё, включил воду в огромной чаше. Она потянулась к душевой кабине, но я жестом указал на наполняющуюся ванну. — Ложись, — приказал я, не оставляя пространства для споров.
Она с сомнением посмотрела на чёрную, непрозрачную воду, но перешагнула бортик и опустилась в неё с тихим вздохом. Хорошо, что слушается. Специальный восстановительный раствор стоил целое состояние, но он того стоил — заживлял микротравмы, снимал мышечное напряжение. Она этого не знала, и её недоверчивый взгляд меня даже позабавил.
Я последовал за ней, опускаясь в воду напротив. Горячая жидкость приятно обожгла кожу. Я откинулся на спину, наблюдая, как она сидит, подтянув колени к груди, пытаясь прикрыться. Глупая. Стыдливость после того, что было между нами? Бессмысленно.
Я молчал, погружённый в свои мысли. А мысли были простыми и ясными.
Отпустить её?
Нет. Теперь это было невозможно. После такого... Ни одна женщина, ни одна наложница из десятков завоёванных миров не отзывалась на мои прикосновения так яростно, так искренне. Она кончала, просто принимая меня внутрь, её тело сжималось вокруг меня в конвульсиях чистого, неконтролируемого наслаждения. И это... это льстило. Глубоко, по-звериному. Я заставил это дикую, упрямую особь кричать от удовольствия.
Я пытался отключить эти чувства, этот странный триумф, но они пробивались сквозь броню дисциплины. Она была не просто телом. Она была вызовом, который я с блеском принял и победил. И теперь этот трофей был самым ценным из всех, что у меня были.
Мои глаза встретились с её синим взглядом над тёмной водой. Она смотрела на меня с вопросом, всё ещё пытаясь что-то понять. Пусть пытается. Теперь у неё на это будет много времени. Вся оставшаяся жизнь.
Я медленно провёл ладонью по воде, глядя на неё. Мысль была окончательной и бесповоротной. Она моя. И никто, и ничто не изменит этого.
Ванна наполнялась чёрной водой, отражение в ней напоминало космос.
Лера сидела напротив, обхватив колени, смотрела на меня этими своими слишком умными глазами. Я тоже не сводил с неё глаз. И чувствовал, как снова хочу. Ещё даже сильнее, чем минуту назад.
В паху всё сжимается, член каменеет,
