и воздуха становится меньше. Басы противно бьют по перепонкам, а позади разъяренный Егор. Не могу толком разглядеть его взгляд, просто иду вперед, скорее бегу к Ленке, к столу. Может друзья его приведут в чувства? А нет, так я хотя бы уже не одна буду. Охрану там позовем, что угодно.
Как назло подворачиваю ногу по пути, с губ срывается болезненный писк, теперь ускоряться тяжелее: неприятная тупая боль отдает в щиколотке. Сейчас пройдет, утешаю себя. Столик вон — в нескольких шагах. Еще немного и я… останавливаюсь. Почему? Потому что напоролась на взгляд Евы. Он острый, как раскаленная игла, которая может оставить шрам. А рядом с ней стоит Руслан.
Соболев кидает на меня мимолетный взгляд, но такой пылкий, что спину осыпает мурашками. И вроде он задерживается на мне не больше нескольких секунд, а ощущение такое, что меня раздевают, касаются самых запретных мест. Я даже вон — смущаюсь, щеки накрывает легкий румянец и внизу живота какой-то жар, словно тугими узлами закручивается.
Стойте-ке! Стойте-ка! Что за реакции? И что это за взгляды главное? Разве он не должен хотеть меня убить, рвать и метать? Или я чего-то не понимаю? __ Дорогие читатели! Еще одна глава завтра и вернемся в прежний график.) И спасибо за ваши звездочки и комментарии.)
* * *
Я поджимаю губы, делая протяжный глубокий вдох. У меня стойкое ощущение, что эта Ева не так проста, как кажется. Может у нее вообще тайная любовь к Соболеву. Ну точно! Иначе чего она завелась? Мне бы лично было без разницы, с кем проводит время девушка моего знакомого. Чего лезть в чужие отношения? Однако этот взгляд прищуренный, постукивание наманикюренными ноготками по столу говорят ровно об обратном.
Но я тоже не пальцем деланная, и плясать под чужие запросы не собираюсь. Тем более у Руслана на меня столько, если я его подведу, даже несмотря на мою ярую неприязнь к этому парню, он же выложит и мое прошлое, и будущее на всеобщее обозрение.
Поэтому сделав глоток лимонада, я поднимаюсь из-за стола.
— Нет, — говорю, задрав повыше подбородок. — У меня, знаешь ли, пропало желание играть, пойду потанцую.
— Испугалась? — вижу, что мой ответ прекрасного ангела не устроил.
— Чего? Целоваться? Нет, — качаю головой, делая вид, что пританцовываю. — Но целовать Егора я не буду.
— Что, недостаточно хорош для тебя? — вдруг выдает он, да с такой обидой, ядом, что мне не по себе делается. Как змей, готовый кинуться в любой момент.
— При чем тут это? — теряюсь я, правда лишь на мгновение. Потом беру себя в руки и уже увереннее выдаю. — Я пришла поддержать сестру, а не устраивать тут любовные утехи.
А затем, не дожидаясь ответа, убегаю в зал. В зале начинает играть хит 80-х «Bad Boys Blue — You're A Woman», только какая-то более ремиксовая версия, довольно ускоренная и ритмичная. В центр танцпола подтягиваются девушки, парни, парочки. Неоновые огни скользят по гостям зала, пока я пробираюсь в самый центр.
Двигаясь под музыку, стараюсь не думать ни о чем плохо. Вот сейчас вернусь, и, может, эта Ева вообще уйдет или все забудут про дурацкую игру. Перед Ленкой не очень удобно, конечно, с другой стороны, я не обещала ей, что позволю первому встречному засовывать язык к себе в рот. Пусть не обижается.
Откинув голову, закрываю глаза, но отдаться полностью музыке не могу. Ощущаю, как мужская рука скользнула на мою талию, а затем меня вообще резко крутали, и я едва не врезалась в Егора.
— Эй! — отталкиваю его, он же так недовольно скалится.
— Знаешь, что я больше всего ненавижу? — кричит мне на ухо, пытаясь сократить между нами дистанцию.
— Руки убери от меня! — грубо отрезаю и думаю, что если он не послушается, я врежу ему между ног. Иж чего захотел! Придурок. Или это Ева его так настрополила? Ох, если второе, то парни нынче совсем потеряли голову от девушек.
— Ты меня опозорила, девочка.
— Чем? Тебе что, никогда не отказывали в поцелуях? Блин, ну… извини тогда, — жму плечами, дергаясь.
— Иди сюда, — и тут он вдруг совсем обезумев хватает меня за шею, тянет к своим губам, да так жестко, что внутри охватывает чувство страха.
— Нет! — пишу я, но мой голос растворяется в громких басах, никто не увидит, не поможет. Даже тот факт, что я тут рыпаюсь, махаю руками, люди в округе думают — это танец, уверена.
— Да, — ухмыляется он. Паника не отступает, я честно не знаю, чего ожидать от таких безумцев. Да только себя в обиду дать тоже не позволю. Поэтому, крутанувшись, умудряюсь сделать шаг назад и зарядить придурку смачную пощечину.
Он тянется ответно ко мне, и я срываюсь с места. Расталкиваю людей, ощущая, как грохочет сердце в груди, как дыхание перехватывает и воздуха становится меньше. Басы противно бьют по перепонкам, а позади разъяренный Егор. Не могу толком разглядеть его взгляд, просто иду вперед, скорее к Ленке, к столу. Может, друзья его приведут в чувства? А нет, так я хотя бы уже не одна буду. Охрану там позовем, что угодно.
Как назло подворачиваю ногу, с губ срывается болезненный писк, теперь ускорятся тяжелее: неприятная тупая боль отдает в щиколотке. Сейчас пройдет, утешаю себя. Столик вон — в нескольких шагах. Еще немного и я… остановилась. Напоролась на взгляд Евы. Он острый, как раскаленная иголка, которая может оставить шрам. А рядом с ней стоит Руслан.
Соболев кидает на меня мимолетный взгляд, но такой пылкий, что спину осыпает мурашками. И вроде он задерживается на мне не больше нескольких секунд, а ощущение такое, что меня раздевают, касаются самых запретных мест. Я даже вон смущаюсь, щеки накрывает легкий румянец, и внизу живота какой-то жар, словно тугими узлами закручивается.
Стойте-ке! Стойте-ка! Что за реакции? И что за взгляды главное? Разве он не должен хотеть меня убить, рвать и метать? Или я чего-то не понимаю?
Тем временем Егор вырастает рядом. А следом за ним ко мне подходит Соболев. Музыка в зале глушится, диджей поздравляет кого-то с днем рождения, зачитывая послание с листовки.
— В чем дело? — рявкает Руслан. И весь из себя такой властный, крутой Егор вмиг тушуется, гаснет, как свечка от потока ветра. Только с девушкам, гад, права качает, парней, видимо, побаивается.
— Да нет… — мнется он и тут же отступает.
Ловлю на себе взгляд Евы — долгий, заинтересованный, высокомерный. Так смотрят на соперниц. И тогда я решаю позлить ее, отомстить за этот
