вздохнул. В последнюю неделю одышка стала беспокоить его все чаще. Особенно когда он начинал активно двигаться. Когда сидишь, еще ничего, а вот стоит подняться по лестнице или пробежать совсем чуть-чуть – все. Потом раздышаться не можешь минут пятнадцать.
В феврале намечается очередной диспансерный осмотр. Пусть и беглая скрининговая методика, состоящая всего из двух модулей. Но в прошлом году после этого осмотра его еще месяц не хотели допускать до работы, грозясь сослать на лечение в Новосибирск, что, по его мнению, означало списание с работы. Сколько он там проваляется в этой больничке? Найдут кого-то другого, скорее всего. Что-то там по ЭКГ у них вызывало опасения, он так и не понял, что именно. Да и какое, к чертям собачьим, лечение-то? Чувствует он себя совершенно нормально. По крайней мере, сердце его уж точно не беспокоит. Ничего не болит и не колет. А одышка эта от постоянной усталости. Надо меньше двигаться, беречь оставшиеся силы. И еще от постоянного и хронического недосыпа. Попробуй-ка сутки просидеть перед монитором! Последние две недели выдались очень тяжелые: третий сменщик уволился, отправился обратно к себе в Питер. Мол, тут и платить обещали побольше, и условия хотел получше. И теперь они с Сенкевичем зависают здесь через сутки. Вот от этого уж точно он стал хуже себя чувствовать, а не от того, что у него там с ЭКГ и холестерином что-то не то. Напридумывали эти врачи, к ним только попадись! Обязательно что-то найдут. И начальство – лучше бы искало третьего человека сюда и зарплату повысило бы, чтобы те, кто остался, не разбежались. А не диспансеризации эти проводить. Там же как? Пришел: жалобы есть? Нет. Все, следующий. Всем плевать. Было бы все как-то более серьезно, тогда можно было бы уже по-другому разговаривать. А так… Одна профанация кругом.
Вот как пить дать, сейчас никого найти не смогут. А как только его отправят в Новосибирск, так сразу все вакантные ставки будут заняты. Потому что везет ему по жизни, как кирпичу в аквариуме. Надо постараться пережить эту диспансеризацию. Пусть этот питерский не болтает, что тут мало платят. Можно было бы и побольше, конечно, денег всегда не хватает, но, по сравнению с предыдущей работой, все не так плохо.
Чтобы выкрутиться, надо будет все-таки заняться собой. Начать вести активный образ жизни и сесть на диету, чтобы хоть немного похудеть. А как вести активной образ жизни с таким графиком? Работа у него сидячая, по-другому никак. После суток, что ли, ходить с мужиками из службы безопасности в тренажерку потаскать железо, выражаясь их языком? Вход для сотрудников РНИК туда свободный, но они его точно на смех поднимут и будут потом еще полгода обсуждать его появление среди них. Еще и до Настюхи дойдет, не дай бог. Вообще тогда можно на глаза не попадаться. Лучше пока что есть поменьше сладкого. Например, с завтрашнего дня класть себе в чай всего три кусочка сахара… Смирнов скривился от одной только мысли о совершенно безвкусном напитке. Нет. Надо! Его сегодняшняя внутренняя борьба между нежеланием отказываться от привычного образа жизни и голосом разума, диктующим свою правду, скорее всего, обусловлена банальной физической и моральной усталостью. Надо решать! Пора взяться за себя. Время как раз подходящее: зима только-только начинается. И к лету у него будет возможность надеть не одну из балахоноподобных футболок, а что-нибудь поприличнее. В конце концов, Насте будет приятнее общаться с ним, и, возможно, она наконец увидит, как она ему нравится. Или, если уже увидела, то сделает ответный, положительный шаг.
Эта девочка, устроившаяся в РНИК на должность оператора связи, с первых дней своего появления тут произвела настоящий фурор, заставив всю мужскую часть населения при своем появлении втягивать животы и раздувать грудные клетки, улыбаясь ей, постоянно интересуясь ее делами, самочувствием и планами на ближайший вечер. И действительно: с ней хотелось завести даже непродолжительную беседу, хотя бы вербально прикоснуться к прекрасному творению природы – по-другому нельзя было назвать обладательницу молодого, спортивного тела, длинных, стройных ножек, ангельского личика и прекрасного голоса, дающего, вкупе со всем вышеописанным, повод для бесконечных идей и фантазий самого различного плана.
Ангельское создание, впрочем, на все приветствия отвечало одинаково вежливо, повышая голос или пресекая особо настырных ухажеров какой-нибудь едкой шуткой, уничтожающей на корню все мужское самомнение. Она отшивала всех: и невзрачных представителей сильной половины человечества, возможно, впервые набравшиеся смелости для разговора с такой красоткой, и тех, кто носил заслуженное звание плейбоя или сердцееда. На провокационные вопросы Анастасия отвечала всегда одно и то же: что есть у нее любовь всей ее жизни, и что она далеко не свободна и не одна. Большего от нее добиться не смогли, а она, по всей видимости, удовлетворенная сложившимся положением дел, не вдавалась в подробности даже со своими новыми подружками из отдела операторов связи.
Все, решено! Будем худеть.
Теплые волны воспоминаний, накатывающие на сыпучий песок его мыслей, разогнал резкий звонок дешевого кнопочного телефона корпоративной связи. Посмотрев на номер, Смирнов увидел, что это Никита – его единственный выживший в условиях постоянной работы сменщик.
– Алле! – Смирнов нажал на кнопку с изображением зеленой трубки.
– Привет, Пупс.
– Здорово, Никитос! Я вас внимательно.
– Тут новую партию «чистых» привезли. А у меня сейчас плановая проверка систем начинается…
– Да, я в курсе. Девять вечера же.
– Вот. – Сенкевич не обратил внимания на то, что его монолог прервали. – Я тебе вышлю сейчас данные на них. Пробей им, пожалуйста, номера, чтобы Анатольич не ругался. Добро?
– Да фигня вопрос. Сделаем, Никита, конечно!
– Спасибо.
– Ага. Давай-давай! До связи!
Смирнов выключил телефон, встал с кровати и подошел к столу, за которым стоял моноблок.
Прибыла партия новых сотрудников, вернее, новых людей, которые через несколько месяцев станут полноценными сотрудниками РНИК. И теперь специалистам службы компьютерной безопасности, в обязанности которых входит вообще вся работа, связанная с техническим обеспечением и бесперебойной работой электронно-вычислительных машин, придется выполнять кучу сопутствующей работы, такой как активация и распределение индивидуальных кодов допуска к различным объектам городка. Работу отдела АСУ тоже повесили на них. Но работа есть работа, и он изначально, с самого юного возраста был убежден в том, что любую работу надо делать хорошо. Это был один из столпов его внутреннего мироустройства, дающий ощущение спокойствия и гарантии на будущее. И пусть, как говорится, весь мир будет лететь в тартарары, но он точно будет знать, что на вверенном ему участке все будет стабильно и выполнено точно в срок.
