Читаем без скачивания Этот Вильям! - Ричмал Кромптон

— Да заткнись, — сказала Арабелла, подбоченясь и всем своим видом настаивая на лидерстве. — Что вы все болтаете о шарах, ветрах, коровах, когда мы пришли говорить о вакуации.

— Я и говорю, — вставила Мейзи, — что мы должны быть вакуированы, как эти расфуфыренные воображалы.

— Я только что это сказала, — опять оборвала ее Арабелла.

— Меня не волнует, что ты сказала, — парировала Мейзи с видом королевы Виктории, ставящей на место мистера Гладстона. — А я говорю вот что. Я говорю, что мы должны быть вакуированы. Сейчас вакуированным детям лучше всех. Игрушки и праздники, и коробки с конфетами, и все, что им захочется.

— Нет, она распухла, как ша-а-р, — протяжно прогудел Джорджи Паркер своим низким голосом. — Если бы видели, то вы сами бы сказали, что она как ша-а-р. И красная, как ша-а-р. Красный ша-а-р.

— О, да заткнись ты со своими шарами, — сказала Арабелла.

— Я не верю, что люди превращаются в овец, — сказала Кэролайн Джоунс, девчушка с аккуратно уложенными локонами и ресницами кинозвезды, которая до этого молчала. — Я никогда не видела, чтобы кто-то превратился в овцу, и в это не верю.

— А я и не говорила, что они превращаются в овец, — возразила Арабелла.

— Говорила.

— Нет.

— Говорила.

— Нет.

— Говорила.

— Я сказала, что они превращаются в коров.

— Это то же самое.

— Не то же самое.

— То же.

— Заткнитесь, — строго сказала королева Виктория. — Мы здесь не для того, чтобы говорить об овцах и коровах. Мы здесь для того, чтобы спросить Вильяма Брауна, поможет ли он нам стать вакуированными.

До этого момента Вильям хранил молчание. Не в его обычае было молчать и слушать так долго, но вопрос, который подняли предполагаемые эвакуированные, казался ему интересным, хотя…

— Навряд ли у нас здесь будут бомбить, — произнес он, как ему казалось, очевидное…

Они уставились на него.

— При чем тут бомбы? — спросила Арабелла. — Ты что, нас не слушаешь? Мы говорим о праздниках, о новой одежде и коробках с конфетами. Почему ты не слушаешь?

— Я слушал, — ответил Вильям. — Я слышал все, о чем вы говорили.

— Для них столько всего делают, и мы хотим, чтобы нам тоже что-нибудь досталось, — сказала Мейзи. — За всю мою жизнь я ни разу не была вакуированной, — добавила она патетически.

— Бьюсь об заклад, лучше превратиться в корову, чем ходить с такой распухшей красной рукой, — вставил Джорджи. — Как ша-а-р. Красный ша-а-р.

— О, заткнись, — взорвалась Арабелла. — Надоел… — Она повернулась к Вильяму и постаралась прикрыть свою агрессивность лестью, но выглядела при этом еще более устрашающе. — Мы подумали, что ты поможешь нам стать вакуированными, Вильям. Ведь ты такой умный.

Против этого Вильям не возражал. Он определенно считал себя умным, но немногие это признавали. Конечно, и Арабелла раньше этого никогда не признавала. Однако совсем недавно некоторым образом он способствовал поимке немецкого шпиона, собиравшего разведывательные данные об аэродроме в Марли. В сравнении с поимкой шпиона разработать план эвакуации было бы детской забавой. Во всяком случае, он не собирался признать, что это ему не по силам. Вильям никогда не признавал, что не в силах что-либо сделать… Он принял вид всемогущего.

— Хорошо, — произнес он задумчиво, как бы отрываясь от неких важных проблем ради чего-то второстепенного. — Ладно… Я, конечно, подумаю об этом. Но, — продолжил он, вдруг повинуясь голосу рассудка, — я не уверен, что смогу.

— Ты сможешь, Вильям, — сказала Мейзи. — Ты можешь все, если захочешь.

— Знаю, что могу, — поспешно согласился Вильям. — Могу, но не уверен, что хочу заниматься этим. Я сейчас очень занят. Сейчас я занят совсем другим. — И продолжил, как бы сожалея: — Если бы вы обратились на прошлой неделе… Я не был так занят на прошлой неделе. Но сейчас я ужасно занят.

— Пожалуйста, Вильям, — сказала Кэролайн.

Кроме локонов и ресниц кинозвезды, у нее были синие глаза и ангельские губки.

Вильям поразмыслил и сдался. Он не стал прислушиваться к голосу рассудка.

— Ну, может быть… — раздумчиво начал он, — конечно, я очень занят, но…

— О, спасибо, Вильям, — сказала Кэролайн.

— Я не хочу, чтобы мне опять ее сделали, — жалобно заныл Джорджи. — Бьюсь об заклад, если бы вам ее делали, в другой раз вы бы не захотели. Распухла, как ша-а-р.

На него никто уже не обращал внимания.

— Я не сказал, что я это сделаю, — спохватился Вильям. — Я сказал — может быть. Я сказал, что подумаю об этом.

— И сделаешь, — настаивала Арабелла. — Мы перебрали всех, кого знаем, и решили: только Вильям Браун может это сделать.

— Это я сказала, — вставила Мейзи. — Я сказала, что если кто и может это сделать, то только Вильям Браун.

— Раз ты в прошлом месяце смог поймать немецкого шпиона, решили мы, — сказала Арабелла, — значит, и это сможешь сделать только ты.

Все эти слова, конечно, вскружили Вильяму голову. Самодовольство затмило здравый смысл.

— Ты это сделаешь, да? — опять спросила Арабелла.

— Хорошо, — произнес Вильям с видом великана, снизошедшего к просьбе карлика. — Хорошо, я сделаю.

— Ой, спасибо, — в один голос сказали Арабелла и Мейзи.

— Я говорила, он согласится, — сказала Элла Поплхэм. — Я говорила, что он противный и грубый и что я его не люблю, но он умеет все организовать. Я же говорила.

— Есть и погрубее меня, — холодно заметил Вильям.

— Я не встречала, — сказала Элла, которая из принципа никогда не упускала случая устроить перебранку. — Ты самый грубый мальчишка, какого я только видела, и ужасный грязнуля.

— Ну, это не имеет значения, — великодушно вмешалась Арабелла. — Грязь делу не мешает.

— А я и не говорила, что мешает, — огрызнулась Элла.

— Говорила.

— Не говорила.

— Говорила, — разжигая страсти, настаивала Арабелла.

— Да заткнитесь, — сказала Мейзи. — Сколько тебе понадобится времени, Вильям?

— Не знаю, — ответил Вильям, стараясь подавить одолевающие его сомнения. — Не знаю точно, сколько мне понадобится времени для такого дела.

— Но ты постараешься все устроить как можно быстрее? — напирала Арабелла. Теперь, когда она достигла своей цели, ее глазам вернулся запугивающий блеск, и она явно не хотела больше тратить времени на несвойственную ей льстивость.

— Ты такой умный, Вильям, — сказала Кэролайн, откинув назад локоны и взмахнув длинными ресницами. — Ты такой умный. Возьми меня куда-нибудь, где мне дадут много сладостей и новые игрушки.

— Я… я сделаю все возможное, — окончательно сдался Вильям, втайне содрогаясь от возложенной на него задачи. — Ладно, я… я постараюсь вас вакуировать.

— Сейчас еще только середина дня, — сказала Арабелла. — Надо, чтобы завтра уже все было готово.

— Какой ты хороший, Вильям, — проворковала Кэролайн. — Я хочу новую куколку и нового мишку. У моего оторвались ноги.

— Мне тогда купили виноград, — с важностью сказал Джорджи Паркер. — Целый пакет. Черт! Она так распухла!..

Домой Вильям возвращался в задумчивости. Он не сожалел, что согласился (был польщен оказанным ему доверием), но начал осознавать, что масштаб поставленной перед ним задачи слишком велик. Для того чтобы эвакуировать детей (он справедливо рассудил, что число их возрастет по мере того, как распространится весть о приближающейся эвакуации) — одному, без чьей-либо помощи — потребуется вся его изобретательность. Однако он не собирался идти на попятную. Тому были две причины: блеск в глазах Арабеллы (он по опыту знал, какими беспощадными могут быть ее гнев и презрение; для него было внове видеть ее в роли смиренной — или почти смиренной — просительницы) и взмах длинных ресниц Кэролайн, взгляд которой выражал такое восхищение, что Вильям готов был сделать все, только бы оправдать ее надежды. Он пал было духом, когда задача показалась ему невыполнимой. Но потом утешился мыслью, что смогло же правительство эвакуировать детей из городов в считанные часы. Раз правительство смогло, то и он сможет…

Сразу же после ланча он отправился на разведку. Надо было найти место подальше от их деревни… Раз эвакуация — значит, надо куда-то подальше… Дюжина неопределенных — и совершенно неосуществимых — планов пронеслась у него в голове. Сможет найти он пустующий дом и провести эту эвакуацию? Но даже его знаменитый оптимизм не давал надежды на успех. Он может найти пустующий дом, он может доставить туда своих эвакуированных, а что дальше?.. Что-нибудь да подвернется, уверял он себя, бредя по дороге. Брови у него были нахмурены, глубокое раздумье всегда сообщало его лицу чуть ли не свирепость. Он миновал Марли и верхний Марли. Он знал там многих жителей. Те, у кого в домах был излишек места, уже приняли официально и неофициально эвакуированных. Он постучал в два дома и смело спросил, нет ли у них комнаты для эвакуированных, но в обоих случаях его прогнали столь бесцеремонно, что отбили охоту пытаться дальше.