не предназначены для употребления внутрь. С чего вы решили, что это безопасно?
– Да потому что Янь Се часто так делает, это ни для кого не секрет. – В глазах Цинь Чуаня читалась безысходность. – Но я не успел и глотка сделать. Как раз когда я вылил остатки в чашку, появился начальник Фан и остановил меня…
Следователь посерьёзнел.
– Начальник Фан вас остановил?
На этот раз все полицейские за стеклом изменились в лице.
Они знали, что настойка на сыром корне аконита крайне токсична. Янь Се избежал необратимых последствий только потому, что принял очень маленькую дозу, а вот если бы Цинь Чуань допил остатки, то почти наверняка был бы уже мёртв!
Выходит, Фан Чжэнхун в последний момент помешал подчинённому принять яд?
Заместитель Цинь кивнул:
– Да. Он увидел настойку в моих руках и вдруг разволновался: подскочил и выхватил у меня чашку…
Десять часов назад. Офис отдела по борьбе с наркотиками.
Цинь Чуань растерянно посмотрел, как настойка растекается по полу, затем перевёл взгляд на перекошенное от злости лицо Фан Чжэнхуна.
– Нельзя тащить в рот что попало! – взревел тот.
– Но…
– Ты хоть представляешь, чем это может кончиться? Что, если она испортилась и превратилась в чистый яд?
– Вряд ли, я ведь её у Янь Се…
– И поменьше общайся с этим Янем! Он гнилой до мозга костей! – Фан Чжэнхун собирался ещё выбраниться, но передумал и продолжил читать нотации: – Чужая душа – потёмки. Кто знает, может, в лицо он тебе улыбается, а за спиной точит нож?
Слова начальника застали Цинь Чуаня врасплох. Впрочем, немного придя в себя, он даже счёл злость Фан Чжэнхуна забавной и хотел было возразить, но не успел.
– Сейчас же отнеси это обратно в отдел уголовного розыска! И впредь ничего больше там не трогай!
– Так это, лао Фан… – Цинь Чуань смущённо поднял пустую бутылку. – Тут ничего не осталось. Как-то некрасиво получается. Может, лучше…
Фан Чжэнхун пропустил его слова мимо ушей и, бормоча себе под нос, ушёл в свой кабинет. Цинь Чуань покачал головой, поставил бутылку на стол и начал собираться домой. Вскоре в офисе вновь показался начальник Фан с портфелем в руке. Заметив злосчастную бутылку, он рассвирепел:
– Почему ты до сих пор…
Заместитель Цинь примирительно вскинул руки. Фан Чжэнхун сердито зыркнул на него, затем схватил бутылку со стола и широким шагом вышел в коридор.
– После этого я поехал домой. Я понятия не имею, куда он дел бутылку.
В комнате для допросов и в примыкающем к ней кабинете воцарилась гробовая тишина. В глазах полицейских читались удивление, сомнение и гнев. Один Цинь Чуань не понимал, что происходит.
– Так… получается, с настойкой действительно было что-то не так? – осторожно спросил он. – Что с лао Янем?
Начальник Люй жестом подозвал Вэй Яо и хрипло велел:
– Вызови Фан Чжэнхуна на допрос.
В этот момент дверь в кабинет отворилась. Гао Паньцин, стоящий ближе всех к выходу, оглянулся и сразу вытянулся по стойке смирно.
– Начальник Юй!
Юй Чжу не ответила. Мышцы на её лице застыли от напряжения. Не обращая ни на кого внимания, она прошла к главе управления и прошептала ему на ухо:
– Я допросила дежурных. Один из них видел, как Фан Чжэнхун выбросил пустую стеклянную бутылку в мусорный бак у входа.
Начальник Люй вскинул голову.
– Выбросил?
Больница.
– Кхе-кхе-кхе-кхе…
Цзян Тин проснулся от приступа кашля. Не прошло и секунды, как ему приподняли голову и влили в горло немного тёплой воды, быстро унявшей спазм. Капитан приоткрыл глаза. Дождь уже закончился, из окна в палату лился мягкий лунный свет. Он свёл брови к переносице и тихо позвал:
– Янь Се?
Майор чуть подался вперёд, его глаза блестели в темноте.
– Что ты здесь делаешь?
– После капельницы услышал, как медсестра сказала, что у тебя жар, и пришёл навестить. Ты спас меня?
– Нет, я чуть тебя не убил.
Голос Цзян Тина прозвучал так уверенно, что майор не сразу нашёлся с ответом:
– Каким образом? Ты ведь не заставлял меня пить настойку.
– Есть идеи, кто это подстроил?
Янь Се поразмыслил немного и покачал головой:
– Трудно сказать. Бутылка хранится в шкафу в офисе и обычно никому, кроме меня, не нужна. Эту я привёз из дома и последний раз пользовался ей в начале весны, не знаю, брал ли её кто-то с тех пор. Разумеется, я в курсе, что настойку на сыром корне аконита пить нельзя, но я уверен, что в моей был обработанный корень, а он безопасен.
– Как выглядела бутылка? Кто-нибудь мог подсыпать в неё отраву?
– Вряд ли, вдруг осадок останется. Проще сделать это дома, а потом подменить бутылки. – Янь Се нахмурил брови и потёр заросший щетиной подбородок. – Видеонаблюдение в управлении ведётся только в коридорах, комнатах для допросов и на лестницах. В кабинетах оперативных отделов, где хранится конфиденциальная информация, камер нет, иначе мы бы быстро нашли виновного… – Майор услышал, как Цзян Тин шумно втянул воздух сквозь зубы, и заволновался: – В чём дело?
Погрузившись в размышления, капитан случайно задел рану на лбу, и его пронзила острая боль. Янь Се откинул ему волосы назад, с горечью взглянул на повязку, и на душе у него заскребли кошки.
– Ещё болит? Позвать медсестру?
– Убери руки, – раздражённо бросил Цзян Тин.
– Вот беда, а если шрам останется! – воскликнул майор, подумал немного и добавил: – Ну да ничего, шрамы украшают мужчину!
Капитан решил не поддаваться на провокации, и сменил тему:
– Что там с пулей от пистолета р87–92, найденной на месте преступления в Цзянъяне?
Мышцы Янь Се под футболкой мгновенно напряглись. Усилием воли он заставил себя расслабиться и сквозь зубы процедил:
– Ну Ма Сян! Трепло!
– Если бы он мог утаить от меня правду, то уже давно преподавал бы в Народном университете общественной безопасности. Так что произошло?
Отпираться дальше не имело смысла. Янь Се поведал Цзян Тину всё, что узнал от начальника Люя: о загадочной смерти предполагаемого стрелка на автомагистрали и пропавшем оружии, из которого был произведён выстрел. Затем он нащупал на тумбочке телефон, зашёл в галерею и показал фотографии.
– Вот эта пуля. Повезло, что её нашли в салоне «Гранд-Чероки». Словно так распорядилась сама судьба.
Цзян Тин пригляделся внимательнее, резко выпрямился и взял телефон в руки.
– В
