Читаем без скачивания Братство смерти - Эрик Джиакометти

— Лоу, — вслух произнес Антуан.

Три буквы женского имени, которые не давали им задремать в вечер агапы. В момент откровения, рассказывая о ребенке, которого ему так и не посчастливилось иметь, Поль де Ламбр произнес это имя, словно несостоявшуюся мечту своей жизни. Три ничего не значащих буквы: их никогда не дополнит чье-либо лицо. Доверие, которое тронуло Антуана гораздо больше, чем он сам себе в этом признавался. Это было время его развода, пустого дома, разлуки с сыном.

Лоу.

Белый прямоугольник исчез, а на его месте, словно по мановению волшебной палочки, появился текст.

38

Кувейт-сити, наши дни

Джек и его спутник беспрепятственно миновали северный пост охраны нефтяного комплекса и выехали на дорогу, ведущую в Кувейт-сити. Через пять километров они притормозили перед горевшим остовом автомобиля, неподалеку от которого стояли две полицейские машины и карета «скорой помощи». На холме лежали четыре тела, покрытые черным полотном.

Мужчины понимающе переглянулись. Люди Мишеля нейтрализовали ловушку. Уинтроп пожал плечами. Он не испытывал сочувствия. В этой игре жертвами обычно становились мошенники, причем бездушные, которых убивали люди такого же пошиба. За пять лет он только дважды нажимал на гашетку, действуя в интересах организации. Указания, которые он получал, были предельно четкими: избегать ненужного насилия и прибегать к нему только в том случае, если этого требовала ситуация. Сначала он думал, что играет роль классического телохранителя. Но на самом деле он охранял скорее золото, а не человека, сопровождавшего груз.

Своего рода наемник золота.

И об этом он никогда не жалел. Жалование его возросло в пять раз. Примерно дважды в месяц он на неопределенный срок отправлялся в командировку, из-за чего мало времени уделял семье, жившей в Пенсаколе, Флорида. Официально для жены и налоговых органов он работал консультантом по безопасности одного предприятия в Эль-Пасо.

Он включил третью передачу. Обратно микроавтобус двигался медленнее из-за тяжелых слитков золота, умело спрятанных в заднем багажнике. Через полчаса они добрались до места назначения — нового сверкающего пятиэтажного здания, построенного в мавританском стиле. Джек обогнул дом слева и притормозил возле двери гаража, которая открывалась автоматически. Микроавтобус исчез в недрах здания.

Через час после сдачи дел Джек Уинтроп нежился под зонтиком на краю бассейна гостиницы. В плавках, с мокрыми после купания в прохладной воде волосами, он составлял отчет о командировке, не опуская ни малейших деталей. Процессуальный кодекс «Авроры» требовал, чтобы он каждый день связывался по электронной почте с анонимным корреспондентом. Он отправил сообщение и положил свой смартфон «Blackberry» с поддержкой спутниковой связи на плиточный пол. Он думал, чем бы заняться, поскольку улетал только на следующий день. Кувейт-сити не был царством тысячи и одной ночи: запрет на употребление спиртных напитков, ни одного ночного клуба, а что касается секса, то об этом даже не стоило говорить.

Он вздохнул. Только в барах крупных отелей можно было надеяться на потенциальную встречу, да и то конкуренция была жесткой, ведь на десять мужчин приходилась всего одна женщина.

Мимо него прошла высокая точеная брюнетка в желтом бикини, с перекинутым через плечо полотенцем. Девушка расположилась через два зонтика от него и бросила взгляд в его сторону. Он улыбнулся и принялся мечтать. Джек охотно позволял себе расслабиться, причем для него было не важно, профессионалка она или нет. В его арсенале имелись разнообразные средства, чтобы получить удовольствие. Он уже думал, в чьей комнате они проведут время, как вдруг к ней подошел мужчина с коротко подстриженными волосами и плечами грузчика. Джек сразу же распознал в нем своего бывшего коллегу, несомненно, одного из многочисленных офицеров, расквартированных в Кувейт-сити, считавшемся тыловой базой иракской трясины. Тип сел рядом с девушкой и принялся смазывать ей спину маслом для загара, пропев отходную по плотским надеждам бывшего моряка. Он обвел взглядом весь бассейн, но на горизонте не было ни одной женщины. А персонал гостиницы состоял исключительно из мужчин.

Джек снова вздохнул. Он жалел, что его не отправили в Дубай. Там, по крайней мере, терпимее относились к удовольствиям, порокам и слабостям человеческого рода, мусульмане то были или нет.

Его «Blackberry» издал знакомый сигнал, знак того, что он получил сообщение от своего работодателя. Джек открыл экран.

«Аврора Источник» «Авроре ДБР»

13 часов 09 минут по Гринвичу

Операция «Пылающая пустыня»

Ваш отчет получен. Поздравляем с успешным завершением командировки. Сожалеем об уничтожении человеческих элементов. На конец месяца не предусмотрено никаких операций. Сумма в 18 600 долларов переведена на ваш счет в банк «Bermude Vernet Bank» в Нассау. Счастливого возвращения.

Уинтроп убрал «Blackberry» в чехол и широко улыбнулся. 18 600 долларов за небольшую прогулку по пустыне… «Аврора» была щедрой, гораздо более щедрой, чем армия Соединенных Штатов.

Порой он спрашивал себя, сколько агентов, подобных ему, колесили по миру, чтобы стабилизировать рынок золота. Он не имел ни малейшего представления об этом. Трижды ему присылали помощников, двух мужчин и одну женщину, для выполнения миссий, считавшихся деликатными. Такие же, как он, специалисты по безопасности и такие же малоразговорчивые.

В лазурном небе самолет оставлял за собой белый след. Джек закрыл глаза, пытаясь угадать, в какой уголок мира пошлет его «Аврора» в следующий раз.

Он чихнул. Запах нефти по-прежнему раздражал его ноздри.

В памяти всплыл образ пронзенного штыками араба. Сколько людей нашли смерть из-за драгоценного металла с момента создания мира! Сотни тысяч… Золото и кровь образовывали вечный союз. Его работодатель, большой любитель анекдотов о золоте, рассказал ему о чудовищной смерти Красса. Этот римский военачальник, соперник Цезаря и Помпея, известный своей неуемной страстью к опасному металлу, попал в плен к парфянам в ходе кровопролитного сражения. Парфяне, решив продемонстрировать свое презрение к нему, казнили Красса на глазах у римских солдат, залив ему в глотку целый кувшин расплавленного золота. Вероятно, у Красса был тот же обезумевший взгляд, что и у араба в ангаре, когда он понял, что секунды его сочтены.

Джек не поддавался очарованию золота. В этом была его сила, и работодатель знал об этом. Во время одной из первых командировок в Перу местный представитель «Авроры» дал ему понять, что он может отложить в сторону маленький слиток золота. Джек вежливо отказался. К счастью для себя. Речь шла о стандартной проверке неподкупности служащих его категории. Джеку всегда было любопытно, что с ним сталось бы, если бы он согласился принять подношение…

Он почувствовал, как усталость овладевает им, и погрузился в сон без сновидений.

39

Париж, мастерская Никола Фламеля, 21 марта 1355 года

И вновь ему привиделся кошмар.

Он слышал, что сны, даже самые страшные, никогда в точности не воспроизводят действительность, отражением которой являются. В книгах, прочитанных Фламелем, говорилось, что даже если порой снятся реальные события, воображение всегда раскрашивает их красками столь же живыми, сколь и буйными. В то время как… Нет! Это была действительность, одна лишь действительность, которая повторялась каждую ночь, словно последняя истина. Прошла уже неделя с того момента, как он, покачиваясь, вышел из застенков палача.

Слово за словом он вспомнил все. Комнату пыток, движения палача, но главное — голос Флоры де Сеневьер, рассказывающей о прибытии еврея в ее замок. О своей безрадостной жизни в обществе матери, целиком ушедшей в религию, и старшего брата, ненавидевшего ее. Завистливого брата, видевшего в ней только младшую сестру, которую необходимо как можно скорее упрятать в монастырь.

Ее голос наполнялся горечью, когда она рассказывала об унижениях, страхах, подозрениях, угрозах. А затем мать заболела одной из тех изматывающих болезней, которые не излечиваются. Она увядала с каждым днем. Кожа буквально прилипла к костям на лице, а изо рта вырывалось дыхание смерти. Они все перепробовали, от врачей в черных одеждах до шарлатанов с горящими глазами, от народных средств до настоек с болотными запахами. Но ничто не помогало.

И тогда мать обуял страх. Жуткий страх, который пачкал простыни. Страх, который взывал ко Злу. Все, что угодно, только не смерть.

И Флора сдалась. До нее долетели слухи о человеке, недавно приехавшем в Кагор. Его лекарства и советы творили чудеса. Причем такие чудеса, что слава о нем перелетела через долину. И богатые, и бедные говорили только о нем.