Читаем без скачивания Как велит бог - Никколо Амманити

Он не мог точно сказать, какое отношение имела эта фраза к теме семинара, но звучала она хорошо.

Беппе Трекка родился тридцать пять лет назад в Аричче, небольшом городке в тридцати километрах от Рима, и переехал в Варрано, выиграв конкурс на замещение должности социального работника.

Росту в нем было метр семьдесят. За последние дни он исхудал, и, будучи худощавого телосложения, теперь, потеряв пару килограммов, походил на морского конька, такой стал сухой и костлявый. На голове росла копна светлых вьющихся волос, не покоряющихся даже самым стойким гелям.

Одет он был в синий костюм с белой рубашкой и галстуком в полоску. Ставшие слишком свободными брюки держались на желтых подтяжках.

Он одевался так с тех пор, как прочел книгу "Иисус как менеджер"

Написал ее некий Боб Брайнер, гениальный американский предприниматель, долго изучавший Евангелие, чтобы доказать, что Иисус был не только Сыном Божьим, но еще и выдающимся менеджером. Разработка масштабного проекта, выбор сотрудников (двенадцать апостолов), отказ от всякого рода коррупции и хорошие отношения с палестинским народом — вот победоносное оружие, сделавшее его величайшим предпринимателем всех времен и народов.

Вдохновленный прочитанным, Трекка решил, что ему следует сменить подход к работе с ассистентского на менеджерский, и поэтому стал одеваться, как менеджер.

Он снял темные очки и вгляделся в свое отражение в зеркале. Круги вокруг глаз делали его похожим на енота.

Он слышал, что женщины замазывают круги под глазами каким-то специальным средством, надо бы и ему обзавестись таким.

Ида не должна была видеть его в этом состоянии. Хотя и так можно было биться об заклад, что после случившегося на "круглый стол" она не придет.

Ида Монтанари была женой Марио Ло Вино, директора территориального управления здравоохранения Варрано и, вероятно, лучшего друга Беппе Трекки.

Вероятно — потому что после того, что он ему устроил, Беппе не был уверен, что они по-прежнему были друзьями.

Беппе влюбился в его жену. Нет, "влюбился" не то слово, он просто помешался на ней.

На него это было не похоже. Он верил в традиционные ценности, такие как верность, преданность, дружба.

И все же не было его вины в том, что в унылом волонтерском мирке двадцатисемилетняя Ида выделялась, как райская птица в пораженном птичьим гриппом курятнике.

Все началось с невинной дружбы. Познакомились они благодаря Марио. Когда Беппе, подавленный и деморализованный, приехал в Варрано из Ариччи, его приняли в доме Ло Вино как друга. Он открыл для себя радость семейного тепла, коротая с ними вечера за картами и бокалом вина. Для их детей Микеле и Дарьи он стал почти родным дядей. Прошлым летом он даже ездил с ними в отпуск в горы. Там-то ему и открылась душа Иды. Женщина, рядом с которой ему становилось хорошо и которая показывала ему жизнь с лучшей стороны. А самое главное — с ней ему было легко. Бывали дни, когда между ними ни на минуту не смолкал смех.

Это она попросила его помочь вести работу с приходскими активистами.

В общем, все шло как нельзя лучше. Вплоть до того момента, когда сами Бог и сатана не решили сговориться против него. Случилось это три дня назад.

В тот вечер по непонятной причине отменилась встреча с неблагополучными прихожанами, и Беппе оказался наедине с Идой в мультимедиа-зале. Даже отец Марчелло, который за последние пятнадцать лет из церкви носа не высунул, ужинал в пиццерии с группой выздоравливающих алкоголиков.

И тут вмешался лукавый, который завладел его устами и челюстями и стал говорить от его имени. "Ида, у меня есть интересный фильм о деятельности волонтеров в Эфиопии. Хотел тебе показать. Стоит посмотреть, правда. Кажется, ребята там отлично работают"

Встав на красный, Беппе Трекка принялся стучать себя кулаком по лбу. "Перед — бум — экраном — бум — с африканскими — бум — детьми. Постыдился бы!"

Он осекся, заметив, что два парня на мегаскутере ошарашенно наблюдают за ним.

Смущенно улыбнувшись, Беппе опустил стекло и сказал им:

— Ребята.. это я так... мысли... лезут в голову всякие мысли...

Ида посмотрела на часы и улыбнулась. "Марио с детьми поехали ужинать к бабушке Эве. Почему бы и нет?"

— Проклятая бабушенция! — Беппе дал газу и вырулил на шоссе.

И вот Беппе вставил кассету в видеомагнитофон, который вечно барахлил, но в этот вечер, бог знает почему, послушно включился. Пошла запись.

По одну сторону экрана — они, сидящие рядом на диване из кожзаменителя, по другую — дети с раздувшимися от голода и дизентерии животами.

Ида чинно сидела себе, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, как вдруг откинулась назад и безотчетно положила руку в нескольких сантиметрах от его бедра. Тогда он, не отрывая взгляд от экрана, стал медленно, неуловимо, но упорно, как корни дикой смоковницы, раздвигать ноги, пока не почувствовал, как костяшки ее пальцев трутся о ткань его брюк.

Он развернулся и с решимостью исламского камикадзе поцеловал ее.

Позабыв о Марио Ло Вино, о невинных Микеле и Дарье, позабыв обо всех тех вечерах, когда он был накормлен, обогрет, принят под кров как друг, даже больше — как брат.

А она? Как поступила она? Она позволила себя поцеловать. По крайней мере, в первый момент. Беппе все еще чувствовал след ее губ на своих губах. Вкус жевательной резинки с ксилитолом. Эфемерное, но все же случившееся прикосновение мягкого влажного языка.

Затем Ида отстранилась, оттолкнула его и, покраснев до кончиков ушей, закричала: "Ты с ума сошел? Что ты делаешь?!" И ускакала, возмущенная, как дамочка из бульварного романа.

На следующий день она в приходе не появилась, и через день тоже.

Все это время Беппе отчаянно мучился, как ему не доводилось еще ни разу в жизни. Муки были физические. Особенно в кишечнике. У него даже опять случилась кишечная колика.

Он осознал, что скрывал от себя самого страсть к Иде, словно венерическую болезнь.

Он даже подумал излить душу кузине Луизе. Попросить ее о помощи. Но ему было слишком стыдно. Вот так, одинокий, запутавшийся, не имея возможности поделиться с другом, он молча страдал, надеясь, что эта болезнь пройдет сама собой, что его организм выработает иммунитет против дьявольского вируса.

Ничего не вышло. Он перестал спать и начал пить, чтобы забыть о происшедшем. Забыть не получалось. Он проклинал себя за свой поступок, но в то же время продолжал повторять, что языка ее он коснулся. Совершенно точно. Сомнений не было. Это была правда, как правда то, что он родился в Аричче. Если бы она и не хотела, она бы не пустила его язык к себе в рот. Ведь так?

Сегодня, в пять сорок три утра, он послал ей эсэмэску. Текст, о котором он думал всю ночь, был такой:

ПРОСТИ МЕНЯ.:(

И все. Просто и ясно. Естественно, она не ответила.

Социальный работник остановился перед домом Рино Дзены, взял с сиденья "дипломат" и вышел из "пумы".

"Так, ну все, мои личные проблемы не должны мешать работе", — сказал он себе, прыгая между луж, чтобы не испачкать туфли, и уже собирался позвонить в дверь, когда у него в кармане дважды провибрировал сотовый.

По телу пробежала дрожь, словно ему дали электрический разряд в сердце.

Он застыл как вкопанный и, затаив дыхание, достал телефон из кармана. Рядом с конвертиком светилась надпись "ИДА".

Беппе зажмурился, нажал на кнопку и открыл глаза.

ЗА ЧТО? ЭТО БЫЛО ЧУДЕСНО.

УВИДИМСЯ ЗАВТРА?

УСТРОЙ ВСЕ ТЫ. :)

Вот коза! Значит, ей понравилось!

Он стиснул зубы и, спружинив в коленях, ликующе сжал кулаки и вполголоса воскликнул:

— Ддаааа!

И позвонил в дверь.

— Видали, какал погодка, парни? Ну, что скажете? — Беппе Трекка уселся рядом с Рино, положив "дипломат" на колени и довольно потирая руки.

— Все нормально. Я выигрываю, — ответил Кристиано, бросив кости и обведя его взглядом.

Странный какой-то он был сегодня. Возбужденный, при этом с последнего своего прихода он, казалось, осунулся, словно переболел тяжелой болезнью, а глаза ввалились, и под ними темнели синеватые круги, словно он не спал ночами.

— Замечательно! Замечательно! Я гляжу, вы пристрастились к "Монополии"?

С тех пор как Беппе отчитал их за то, что они недостаточно времени проводят за играми (а игра способствует установлению более тесных и доверительных отношений между отцом и сыном), всякий раз, когда он заходил к ним, они ломали комедию.

Рино тоже бросил кости и хмыкнул.

— Еще как. Приятно ворочать такими деньжищами.

Кристиано всегда поражался, как отцу удается сохранять спокойствие во время визитов Трекки. Рино было не узнать. Он ненавидел этого типа, с радостью сбил бы его машиной, но, несмотря на это, наклеивал на лицо фальшивую улыбочку и отвечал ему с учтивостью английского лорда. Какое нечеловеческое усилие он совершал над собой, чтобы не сорваться, не схватить Трекку за галстук и не въехать ему по роже головой... Но через некоторое время Кристиано начинал тревожиться, видя, как отец синеет, хватает ртом воздух и стискивает пальцами край стола, словно желая раскрошить его, — тогда нужно было срочно придумывать способ поскорее сплавить социального работника.