— Ты должен был играть Гвидо? А Бианка…
— Александра…
— Ну, конечно, — выдохнула я, и внезапно обрадовалась тому, что прошлый проект закрыли. А зачем Калебу иметь дело с такой стервой, как Алекс?!
— Что ж…, начнем, — робко прошептала я, и внимательно впилась глазами в текст. — С момента, откуда я начала читать вслух сама себе, сидя на крыше…
— Давай, — рассмеялся Калеб, и повернул голову в мою сторону. Клянусь, его мутные глаза казались мне настоящими, видящими! Я не могла оторвать от них взгляд, словно находилась под действием гипноза, а эта улыбка…, черт, да, она сведет меня с ума! Я уже начинаю терять голову…
«Так, Анна, соберись…, это просто парень…, обыкновенный парень…»
Но внутри всё протестовало, кричало о том, что Калеб иной! Он другой, странный, загадочный и…, и такой же чужой в этом мире, как и я…
— Анна, ты начинаешь, — тихо прошептал парень, прервав мои мысли.
— Да, прости…, я просто…, я просто задумалась…
Калеб кивнул, и я тяжело выдохнув начала читать:
— Приди с зарею первой! Пока ты не придешь, мне жизни нет… — О, распусти же ночь твоих волос И в звездах глаз твоих дай мне увидеть Себя как в зеркале. Пусть это тень, Но, милая, пусть я останусь в тени… И пусть твой взор не видит ничего, Что не напомнит обо мне. Ревную Тебя к тому, что видишь ты. — Поверь мне, Твой образ будет вечно предо мною. Любой, ничтожнейший предмет напомнит О милом. Но прошу тебя, приди Пока еще не пробудится мир От песни жаворонка. Буду ждать Я на балконе… — И ко мне навстречу Ты спустишься по лестнице из шелка, Ступая по жемчужно-алым нитям, Как снег спускается на розы… — Милый, Приду я. Я твоя, в любви и смерти…
Ну, последние строки, просто убили меня на повал. И я опомнится, не успела, как оказалась с Калебом так близко к друг к другу, что наши плечи соприкоснулись. Молчание тянулось мучительно долго, и я не знаю, о чем сейчас думал парень, сидящий напротив меня, но вот я, явно витала где-то далеко, мечтательно представляя себе то, как Калеб перебирает мои волосы, нежно касается пальцами разгоряченной щеки…
«Анна! Приди в себя! Вы знакомы несколько дней! Да, что с тобой такое происходит?!»
Я слышала внутренний голос так отчетливо, словно это кто-то рядом читал мне нотации, прямо над ухом, но, тем не менее, не могла сопротивляться. Калеб не двигался, таинственно молчал, а я невольно поддавалась его примеру, не желая нарушать пугающую тишину…
Он был так красив, и…, я видела не только его внешнюю привлекательность! Внутри у этого парня был богатый мир, полный искренности и естественности. Калеб был слепым, и я пыталась вбить себе это в голову, но сердце не верило! Оно кричало, что передо мной сидит зрячий обыкновенный человек, который чувствует себя сейчас так же неловко и смущенно…
— Я не могу поверить в том, что ты ничего не видишь, Калеб, — внезапно прошептала я, и брови парня стремительно опустились вниз.
— Почему же?
— Вот просто не верю и всё…
— Весьма обнадеживающий ответ, — горько усмехнулся он, и провел рукой по каштановым блестящим волосам. — Есть ещё варианты?
— А они могут быть?
— Нет…
— Тогда зачем ты спрашиваешь?
— Хочу убедиться в том, что ты не строишь себе нафантазированных иллюзий. Я слепой, Анна, и этого не исправить…
— Я и не хочу, просто…, твои глаза такие живые…
Парень тяжело выдохнул, и непринужденно покачал головой.
— Нет, они мертвые…, и нет в них ничего живого…
— Но, как же ты…?
— Порой для того, чтобы увидеть, кем является человек на самом деле, не нужны глаза. Я просто ощущаю людей, и поэтому не испытываю утраты…Моя сверхчувствительность заменила мне зрение, и я привык с этим жить…
— Да, но, — я задумчиво замолчала, а потом, вновь уверенно повернулась к Калебу. — Они живые…, я точно это знаю…
Парень недоуменно нахмурился, и тяжело выдохнул. Столько скованности и робости было в его движениях, что я, смутившись, отодвинулась чуть назад, не понимая, смену его настроения. Может, я сказала, что-то не так?
— Я, пожалуй, пойду…
— Уже? — взволнованно протянула я, и невольно взяла теплую руку Калеба. Парень удивленно повернул голову в мою сторону, и я вновь ощутила особое чувство, словно меня пронзают насквозь всевидящим взглядом, но…, уже через секунду, моя рука безвольно лежала на крыше, а Калеб уверенно стоял внизу. Разочарованно выдохнув, я попыталась выдавить улыбку, а потом вспомнила, что он всё равно её не увидит…, тогда в чем же смысл?
— До, встречи Анна, — довольно протянул Калеб.
— Увидимся завтра…
— Непременно…
«Я очень хотела бы, чтобы ты меня именно увидел…» — тяжело выдохнула я, а потом добавила «Но это невозможно…»
Глава 8
Я сидела в кабинете по истории, и спокойно рассматривала доску, на которой были расписаны даты и новые определения. На удивление сегодня моё настроение было гораздо лучше, чем в предыдущие дни. Ни недовольства, ни гнева, ни злости — я была совершенно спокойна, тиха, как море в безветренную погоду. Рядом со мной по телефону щебетала Хейла, яро пытаясь донести до собеседника важность вещи, которая так её встревожила, но видно тому человеку было глубоко наплевать на её слова, и мне приходилось неоднократно слышать:
«Ты не понимаешь!» или «Мне это необходимо!»
В конце концов, девушка грубо захлопнула мобильный и, тяжело выдохнув, зажмурила глаза. Нервно оттолкнув волосы с плеч, Хейла горько закусила нижнюю губу, и испустила какой-то жалобный стон, напоминающий отчаянный вздох.
— Что-то случилось? — недоуменно поинтересовалась я, и придвинулась ближе к подруге.
Девушка не ответила.
— Хейла? Прием?
— Что ты…, я в порядке, — огрызнулась она, и резко распахнула карие глаза, которые так и светились грустью.
— Неужели?! Это прекрасно видно…
— Если я сказала, что…
— Хорошо, всё закрыли эту тему…
Я недоуменно пожала плечами, и вновь уставилась на доску. Это занятие пусть и невеселое, зато и не приносит никаких проблем…
— Ладно…, прости…, - выдавила из себя Хейла. — Просто я сейчас в плохом настроении.
— Так что же случилось?
— Мой отец…, он не хочет, чтобы я ехала с ним вместе в командировку…
— И?
— И я пробуду целую неделю только с мамой.
— Разве это плохо?
— Нет, это не плохо, — отрезала Хейла. — Это ужасно! Я не вытерплю мамины вечные тирады по поводу того, что можно делать, а чего нельзя!
