Хотя знала, что он спал с кем попало, чтобы отомстить Кэтрин. И делал это не из истинного удовольствия. Но все равно было больно узнать это, особенно потому, что этот год я не была ни с кем, пока он вставлял свой член во всех. Это было одной из причин, по которой я в конце концов дала Льюису шанс на наши отношения.
Но услышав признание Пенна, что я полностью изменила его взгляд на его философские размышления. Услышав, что теперь я стала источником того счастья, которое он искал с тех пор, как умер его отец. У меня даже не было слов в ответ.
Это заставило меня засветиться изнутри. Словно бабочки только что спустились в мой желудок и захлопали своими крошечными крылышками по всем внутренностям. Казалось таким невероятным и чудесным. И пугающим, одновременно.
Оказывается, он ощущал именно то, что чувствовала тогда и я, этого отрицать я не могла.
— Обычно я могу сказать, о чем ты думаешь, но сейчас понятия не имею, — сказал он с легким смешком. — Я слишком много говорил? Не думаю, что мои чувства к тебе — это секрет.
— Нет, — прошептала я. — Уже нет. Мне хотелось думать, что весь прошлый год был для тебя каким-то враньем. Просто шуткой. Но это было не так, не так ли?
Он отрицательно покачал головой.
— Каждое мгновение было настоящим.
Официант воспользовался этой секундой, чтобы принести нам еду. Я была рада паузе в этом разговоре. Беседа и чувства, вызванные нашим разговором, оказались намного сильнее, чем я ожидала. Я-то думала, что мы проведем еще один раунд наблюдения за посетителями или покажем, как одежда делает тебя лучше, или какую-нибудь другую ерунду, связанную с Верхним Ист-Сайдом. Полагала, что смогу получить некоторую информацию о стратегии. Но никак о наших чувствах.
Мои чувства были слишком противоречивы. Слишком противоречивы, чтобы поддаться этой великолепной улыбке, таким голубым глазам и очаровательным ямочкам на щеках. Человеку, которого я только что по-настоящему узнала. Меня с самого начала влекло к нему. С таким телом, как у него, кого бы не влекло? Но именно его мысли, мозги и сам по себе целостная личность, скрывающаяся под этой маской, всегда интриговали меня.
Я вернулась в Нью-Йорк, думая, что смогу держать Пенна на расстоянии. И не ожидала, что снова так легко влюблюсь в него. Как песок сквозь сито. Чем больше я старалась уберечь свое сердце от новой боли, тем сильнее он разрушал все барьеры, которые я воздвигала, оставив меня буквально в открытом поле.
Но может... только может быть, он не будет уклоняться от этого нового себя, которого дал мне возможность увидеть. Если я могу влюбиться в обе противоречивые личности Пенна, то возможно, он сможет влюбиться в обеих таких разных меня.
14. Пенн
Натали просила меня не совершать глупостей по отношению к Льюису. А это и не было глупостью.
Это был умный ход.
Я не стану добиваться с ним встречи. Но поскольку Ларк позвала нас на собрание, то не помешает мне появиться и вколотить в него немного здравого смысла. Я мог быть абсолютно рациональным. Не то чтобы он это заслужил. Так или иначе, он отступит.
Я вошел в лифт, направляясь к дому Роу, находившемуся всего в нескольких кварталах от моего. Когда двери лифта открылись в его невероятно монохромную гостиную, первое, что я увидел очень восторженное лицо Ларкин Сент-Винсент.
— Ты пришел, — сказала она с явным облегчением.
— Пришел. Никто из нас раньше никогда не пропускал собраний, — сказал я.
— Верно. Но ты был так категоричен.
— Ну, я не собирался приходить. Передумал в последнюю минуту.
— Я рада, что ты пришел. — Она отступила в сторону, пропуская меня в пентхаус Роу.
Роу, как всегда, сидел в белом кресле, уткнувшись в компьютер. Льюис стоял у бара с бутылкой джина, добавляя оливки в мартини. Кэтрин откинулась на спинку шезлонга, как будто была золотой богиней. Ее кожа была загорелой после нескольких недель, проведенных на Мальдивах с Кэмденом. Даже в ее темных волосах появились медовые пряди от солнца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На секунду, когда все собрались вместе, как неудачники-мстители, мне показалось, что я вернулся домой, словно не было прошлого года. Словно мы вернулись в среднюю школу или колледж, где наша дружба была единственным, что было нам тогда так необходимо. Мы не могли тогда жить друг без друга.
Но иллюзия тогда была именно такой.
Сейчас мы стали совсем другими.
У нас было общее прошлое с множеством секретов, но это не означало, что у нас не было преданности друг к другу. Что-то было безвозвратно потеряно между нами. И встреча сейчас со всеми не могла этого изменить.
Роу поднял глаза, глядя на меня снизу вверх из-под толстой оправы черных очков. Он не носил очков с начальной школы.
— Как жизнь, — выдавил он, а я выдавил улыбку. Несмотря на то, что мы стали другими, Роу остался точно таким же.
— Привет, парень.
— Выпьешь, Кенсингтон? — Спросил Льюис, подходя к Кэтрин и протягивая ей мартини.
— Нет, — коротко ответил я.
— О, как мне не хватает обслуживания высшего уровня, — сказала Кэтрин. — Курорт, куда мы ездили, позаботился буквально обо всем. Я не знаю, как мне теперь жить. — Она переключила свое внимание на меня с огоньком в глазах. — Как поживаешь, дорогой?
Я с трудом удержался, чтобы не сжать руки в кулаки. Я могу играть в эту игру. В конце концов, я был экспертом в этой области. Но я просто не хотел.
— Может, нам стоит начать? — Я засунул руки в карманы и ждал, что скажет Ларк.
Она тяжело вздохнула и села рядом с Роу.
— Садись, Пенн.
— Позволь ему поразмышлять, — сказала Кэтрин, махнув рукой.
— Это у него получается лучше всего, — фыркнул Роу. — И это правда.
— Ммм, — сказала Кэтрин, поднимая бокал к Льюису. — Отличный бармен.
— Рад быть полезным. — Он одарил ее насмешливой улыбкой и опустился на диван, закинув ноги на кофейный столик.
— Э-э, нет, — сказал Роу, кивнув на ноги Льюиса.
Льюис хихикнул и убрал ноги с кофейного столика.
— Пенн, сядь, — снова сказала Ларк, — чтобы мы могли начать.
— Боже, Пенн, послушай эту женщину, — простонала Кэтрин, поерзав на сиденье, слегка поморщившись, соскользнув с бедра на задницу. — Мы не кусаемся, если ты сам не попросишь.
Я сел и как бы между прочим сказал:
— Тебе не хватило укусов Перси за последний месяц?
Кэтрин прищурилась, снова поерзав на заднице.
— Давай не будем.
— Ты можешь укусить, но сил не хватит проглотить.
Льюис закатил глаза.
— Кто бы говорил.
— Ты прекрасно знаешь, что я беру столько, сколько могу, — сказала Кэтрин с ноткой неприкрытого обольщения в голосе.
— Господи, — простонала Ларк.
Я слышал ее слова, которые должны были напомнить мне о тех временах, когда мы были вместе, но сейчас казалось, что это было вечность назад. Зачем я вообще поддался на ее игру, понятия не имел.
— Или ты уже забыл, любимый? — Спросила Кэтрин. Она села, а потом зашипела, спрыгнула с задницы и медленно опустилась боком обратно.
— У тебя проблемы с задницей? — Спросил я, качая головой.
Чем именно они с Кэмденом занимались в течение месяца на Мальдивах?
Льюис хихикнул.
— Со мной все хорошо, — отрезала она.
Но мои глаза были прикованы к Льюису. Гнев вспыхнул в моей крови.
— Хочешь что-то сказать? — Спросил Льюис. Он ухмыльнулся, как идиот, и откинулся на спинку дивана, будто ему было на меня наплевать. Он наслаждался. Наслаждался моим гневом.
— Посмотрим, — ответил я, пряча раздражение за пустым выражением лица. Он знал, что я пытаюсь держать себя в руках, но меня не волновало его мнение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Послушайте, — начала Ларк, — мне не нравится созывать собрания, но наша команда весь последний год была дерьмовой. И я устала выбирать чью-то сторону, общаясь с кем-то из вас. Можем мы высказать все, что накипело, и пойти дальше?
Все молчали, услышав признание Ларк. Потому что никто из нас не мог ей отказать. Мы все ненавидели наши недомолвки. Она всегда пыталась нас примерить. Всегда соединяла нас в команду, всегда умудрялась быть посредником в нашем дерьме. Но на этот раз даже Ларк не могла нас примерить.
