ты не мужик?
Подобные провокации от полоумных стариков меня не задевали. Мой родной дед тоже был несносным. Ружьё ему оставить, ишь чего захотел. Я молча продолжил осматривать нору, гадая, для чего её всё же вырыли и как много здесь ходов. Древние катакомбы для хранения товаров? Убежища лесных разбойников и беглых каторжников? А может, здесь вели добычу каких-то ресурсов? Вспомнилась занятная легенда о разрушенных городах, построенных в форме звезды и имеющих обширные подземные лабиринты. В мире слишком много тайн, которые нам уже не разгадать. В этот раз Лёд вернулся один. Так и думал, что показного героизма Эй надолго не хватит.
– Я еле за шкирку успел ухватить, чуть не соскользнула. – Он махнул рукой куда-то наверх. – Пусть лучше в поезде сушится. Вместо неё вот.
Через пару секунд в подземелье протиснулся Врач. Удивительно, каким образом Льду удалось до него достучаться и объяснить, чего от него ждут. Наблюдая за ними двоими, я мог лишь изумляться. Я и не знал, что Врач довольно сильный человек. Спустя каких-то сорок минут они перетаскали наверх практически весь дедов склад. Всё это время меня терзал вопрос, как такой ску-коженный старикан умудрился всё это сюда спустить? Таскал по одной картофелине в карманах? А что? Деды упорные и спят мало. Зато любят бестолковую суету. Подхватив оставшиеся мешки, мои спутники поплелись наверх. Лёд уже явно шёл на каком-то отчаянном упрямстве. Судя по взгляду, его снова затянуло в бесконечную временную петлю. А может, он полагал, будто и минуты не прошло с тех пор, как мы впервые спустились под землю. Кто его разберёт. Я тоже пошёл на выход, пёс поспешил за мной, а дед схватил свой пыльный тюк и поволок по земле, громыхая костями. Костями! Я помнил этот мерзкий звук с тех времён, когда наша соседка решила «прибраться» после одной суровой зимы.
– Кого в мешке тащишь? – спросил я как можно более чётко, медленно поворачиваясь к деду и параллельно снимая ружьё с плеча.
– В хозяйстве все-е-е сгодятся, – причмокнул губами дед. – Чего тычешь в меня этой штукой? Я уже пуганый. А ты? – Он нехорошо ухмыльнулся, достал из кармана нож и по-молодецки прокрутил между сморщенных пальцев.
Вспомнив раны собаки, я не стал ждать развязки и молча нажал курок. Он был явно нехорошим человеком и вряд ли мог принести нам что-то, кроме бед. Собака дёрнулась, но не убежала, а лишь заскулила, прижавшись к моим ногам.
«Он тебя больше не обидит», – прошептал я, обнимая пса. Не переношу, когда мучают слабых. Кажется, Эй назвала собаку Булочкой. Хорошее имя. Я читал книгу про очаровательную хозяйку пекарни, где было много уютных описаний выпечки. Жаль, мне так и не пришлось в жизни отведать пирожных.
Я не стал заглядывать в мешок деда. Возможно, боялся найти там не кости, а какие-нибудь милые сентиментальные вещицы вроде облупившихся садовых гномов или тусклых, изъеденных ржавчиной музыкальных инструментов. Как бы я потом с этим жил? Я ведь не чудовище, но и жизнь научила меня быть предусмотрительным и осторожным. Нож, которым дед мне так ловко угрожал, был настоящим, как и раны бедной Булочки. Я пошёл вперёд, больше не оглядываясь. Теперь у подземелья есть ещё один мерзкий секрет. Остаётся лишь догадываться, сколько трупов оно вообще скрывает. Как я и думал, собака не могла самостоятельно выбраться на поверхность, поэтому я прижал её к себе одной рукой и полез по ступенькам. Лёд не прав. Пусть у меня и нет некоторых пальцев, но я и без них прекрасно справляюсь.
Моих спутников нигде не было видно. Только дедовы сокровища были свалены в кучу неподалёку. Я подхватил несколько мешков и пошёл в сторону нашего поезда, Булочка увязалась за мной. Чуть позже я узнал, что Лёд потерял сознание, и Врач отнёс его к Эй. Моим объяснением, что дед соскользнул в воду и утонул, все были удовлетворены. Как и тем, что у нас теперь пополнились запасы продовольствия и одежды. Булочка тоже с нами – это самая прекрасная новость за последние дни. Я давно мечтал о преданном друге. Кстати, Врач тоже любит животных, он весьма бережно обработал её раны. А Эй так и вовсе в восторге от пса. В запасах деда нашёлся годный антибиотик, мы дали его Льду. Надеюсь, всё обойдётся. Он уже пришёл в себя. Едва открыв глаза, Лёд вцепился в плечо Эй, притянув к себе, и занёс ладонь, словно намереваясь влепить ей пощёчину. Но, перехватив мой взгляд, остановился, затравленно озираясь. А вот Эй не растерялась и отвесила ему знатную оплеуху. Лёд даже не вздрогнул, его глаза потемнели от кипящих внутри чувств. Он приблизил своё лицо практически вплотную к лицу Эй и сжал её запястья, удерживая от нового удара. Я буквально мог осязать ненависть, разливающуюся в воздухе. Эй и Лёд ничего не говорили друг другу – казалось, каждый ждёт удачного момента, чтобы сделать другому побольнее. В этот момент, словно разъярённая нянька, к ним подлетел Врач и вовремя успел разнять. Клянусь, эта бешеная парочка была готова вцепиться зубами друг другу в глотки. Лёд зарычал и повалился на свою импровизированную кровать, а Эй разрыдалась и позволила Врачу увести себя в дальний угол вагона. От греха подальше я спрятал ружьё среди дров, оно до сих пор жгло мне ладони. Похоже, сегодня у всех изрядно сдали нервы. У всех, кроме Врача. Этот парень меня приятно удивил.
Булочка теперь спит в моих ногах. Я её досыта накормил и укрыл одеялом.
Эй до сих пор всхлипывает, Лёд кашляет, а Врач храпит.
Хорошо, что ружьё далеко (шутка).
Тень
Запись девятнадцатая
Эй снова решила влезть в мои записи, но хоть теперь не черкает, а просто смотрит через плечо и даёт «ценные» советы. Например, прямо сейчас с горящими глазами она пытается меня убедить сделать в конце дневника «обалденный ход»: признаться, что прошлой ночью я перестрелял своих спутников, а всё остальное время просто водил читателей за нос, борясь с собственной совестью. Или, например, свести всё к тому, что я псих с воображаемыми друзьями. А лучше написать про раздвоение личности. А может, я вообще Врач, который притворяется Тенью, ведя за него дневник? Или за нами по рельсам упрямо бредёт мой злой близнец, пугающе скрежеща зубами и хохоча. А вообще, с нами едет ещё пассажир, но он меня настолько раздражает, что я решил его до самого конца не упоминать. Или…
Короче, я устал от её воображения. Она
