наставила за год столько синяков, что хватило бы на всю академию, а ты меня к ней на растерзание хочешь опять отправить! Безжалостный властолюбец!
Вид у Рональда был совершенно ошалелый. Больше аргументов у меня не нашлось. Я икнула и уснула, где была.
Утром я нашла себя в своей кровати. Было очень стыдно.
«Больше никогда! – подумала я. – Ни очередки, ни вина! Придумал же кто-то эту отвратительную гадость, а потом такие дураки, как мы с Альбертом, ее распивают. Как Рональду теперь в глаза смотреть?»
Я решила хоть как-то загладить свою вину, натянула тренировочный костюм, взяла деревянный меч со свинцом вместо сердца и обреченно поплелась получать синяки. Буду надеяться, что Василика хотя бы специально меня не станет унижать.
Но Мать Хранительница услышала мои молитвы – Василики на площадке за домом не было. У нее появились срочные дела в казарме: кто-то из солдат решил уйти со службы, и она отправилась проводить его «в последний путь». Бедолагу наверняка ждали разъяснительные работы в духе: «От меня еще никто не уходил! (живым)». Я мысленно поблагодарила опрометчивость солдата, посочувствовала ему и порадовалась за себя.
Радость длилась ровно до тех пор, пока я не увидела Рональда. Он держал, положив на плечо такой же деревянный меч, как был у меня. Прятаться было поздно.
– Голова не болит? – заботливо поинтересовался он с иронией в голосе.
Я почувствовала, что краснею. Голова не болела. Похоже, мой молодой здоровый организм мог переварить что угодно без особых последствий, и пыль вперемешку с остатками чая, и мошек, и даже вино.
– Это не я, это все Альберт! – предательски свалила я всю вину на короля. Ему все равно никогда перед Рональдом стыдно не бывает, в отличие от меня.
– Ну-ну, – доверия в его тоне не было ни на грамм. – Могу я попросить тебя, как свою невесту, больше так не напиваться. Ну или в крайнем случае – входить в мою комнату со стуком и осторожностью, особенно когда я сплю. Хвала Хранительнице, вчера я успел вовремя понять, кто чуть не выломал мою дверь. Еще бы полсекунды, и кинжал полетел бы в тебя. Я промахиваюсь редко.
Мне стало жутко. Только сейчас, на трезвую голову, я поняла, как вчера рисковала. Рональд научился ждать покушения на свою жизнь каждую секунду, и хоть за последний год на него ни разу не напали – старые привычки все равно остались, срабатывая подобно отпущенной тетиве. Оправдываться было незачем, он лучше меня знал, что я сейчас чувствую, и смягчился.
– Становись в стойку, – скомандовал он уже немного добрее.
– С тобой? – мне не хотелось, чтобы он знал, насколько я в этом плоха.
– Ну, ты же вчера почти выломала мою дверь, чтобы сказать, что с Василикой заниматься не будешь. Я сегодня час потратил, чтобы найти эту деревяшку, – он приподнял меч, – чтобы ты случайно не поранилась, пытаясь меня атаковать.
Оказывается, Рональд умел поддеть не хуже Альберта, просто раньше этим при мне не занимался. Низверженная в пучину стыда, я послушно встала напротив него в красивую стойку. Хоть это у меня получалось.
На удивление, тренировка мне даже понравилась. Рональд задавал направление ударов, терпеливо подставлял свой меч, отражая атаки. Потом скомандовал мне ставить блоки, и принялся бить по моему мечу, четко следуя ритму: левое бедро-голова-правое бедро. В конце этого занятия на мне не осталось ни одного синяка, что само по себе было удивительно и непривычно.
«А что, так можно было?» – недоумевало все мое существо.
Тренировка подняла мне настроение. Довольная, я побежала на кухню к няне Мэлли. Хотелось поделиться своим хорошим настроением и стянуть до завтрака что-нибудь вкусненькое.
Няня была в курсе моих вчерашних приключений, и долго смеялась. Оказалось, что она слышала, как Рональд отчитывал Альберта за то, что он напоил меня. Альберт, как я и ожидала, ничуть не смутился и сказал, что будь Рональд поумнее – он бы сразу на мне женился, а то вдруг я пойму, какой он зануда, и передумаю.
– Ты же не передумаешь? – закончила няня свой рассказ настороженным вопросом.
– Пока не собираюсь. В смысле передумывать.
– Вот и хорошо, а я уж боялась.
День прошел превосходно. Василика застряла в казарме до вечера. Неприятности, случившиеся со мной в академии, казались далекими и не такими уж серьезными. В конце концов, может письмо действительно было чьей-то плохой шуткой, а почтальон просто упал и сломал себе шею. Но это было не так. Людям свойственно думать, что проблема решится без их участия, только сама она никогда не решается. На следующее утро зыбкая вера в то, что все наладилось, растаяла.
Еще одно письмо и поисковое заклинание первого тапа
Никто из солдат Рональда не мог сказать, как и в какой момент один из них был убит. На теле бедолаги, охранявшего этой ночью ворота замка, не было ни одного ранения, ни капельки крови, но сомнений в том, что он умер не своей смертью, ни у кого не оставалось. Что-то неестественное в позе, в выражении лица, говорило, что солдат готовился отражать атаку, и понимал, что не сумеет. Единственным оружием, которым убивали, не оставляя следов – была магия.
Это было так непонятно и неправильно, что сердца остальных стражей Рональда наполнились страхом, который не внушил бы им вид любой другой смерти. Стражники не были трусами или дураками и знали, что их служба опасна. Они знали, что враг может сразить их мечом, стрелой, кинжалом, чем-то понятным, что можно потрогать или отразить. Но смерть их друга дала ясно понять, что нет оружия против врага, который убивает без него.
Будто в насмешку, на груди несчастного убийца оставил черный конверт, скрепленный герцогской печатью Рональда. Письмо предназначалось ему. Рональд читал, маяча по комнате и мрачнея все больше. Исписанная круглым четким почерком бумага вызывала у Рональда едва сдерживаемые отвращение и гнев. Закончив, Рональд швырнул письмо на стол и в спешке ушел, никому ничего не сказав.
Альберт, не стесняясь, взял письмо и прочитал громко и выразительно, особо выделяя понравившиеся фразы. По его словам, он читал письма брата для собственной безопасности, но это вряд ли было правдой, скорее, им правило любопытство.
«Наш глупый и наивный Рональд! (Альберт хохотнул)
Твои счастливые спокойные деньки закончились. Мы готовы насладиться нашей местью за предательство. Твои попытки защитить себя и друзей смешны и неубедительны. Ты не сможешь от нас спрятаться в своем убогом замке. Мы оставили тебе доказательство, что солдаты ничего не смогут противопоставить нам. И не надейся, что магический купол сможет защитить от нас, мы уже прошли через него. Мы были в твоем доме, и если ты зайдешь в библиотеку, то найдешь подарок, который мы для тебя там оставили.
Мы
