ненавязчивому кокетству, а я закипала от ревности.
«Меня ты не обманешь! – думала про себя я. – Я-то знаю, что ты с еще большим изяществом и удовольствием нашинковала бы меня вместо овощей!»
К концу ужина я почувствовала, что платье мне давит в животе. Тепло разлилось по телу, захотелось спать. Наверное, сонливость после еды – это защитное свойство организма, который страхуется, чтобы человек не лопнул от обжорства. Пусть уж лучше спит, чем ест. Одно было точно – так объедаясь, я уподоблюсь формой дяде Коллопу, и Рональд передумает на мне жениться. Может, он оставил два года ожидания для себя, а не для меня, чтобы хорошенько подумать, нужна ли ему такая жена?
Я не хотела больше слушать, как они с Василикой ведут светскую беседу, встала и пошла к себе. Никто меня не задерживал.
С удовольствием, прямо в платье я упала на кровать и сразу уснула. Мне приснилась Василика. Она сидела на крыше, свесив ноги. Из одежды на ней были только кружевной воротничок и арбалет, перекинутый через плечо. Василика грозила мне кулаком и кричала, что теперь это ее дом, чтобы я убиралась прочь и не приходила, пока не научусь есть салат так, как полагается даме. Она так злилась, что начала стучать по крыше пятками. На землю полетела черепица.
Я проснулась и поняла, что кто-то в самом деле стучит. Была уже глубокая ночь, окна смотрели непроглядной темнотой, замок тонул в тишине. Я решила, что стук мне приснился и снова закрыла глаза, но в дверь снова негромко постучали. Едва я открыла, Рональд крепко обнял меня.
– Как я скучал, – сказал он, не выпуская меня, – без тебя замок стал таким пустым. Мне все время приходилось нагружать себя работой, чтобы возвращаться поздно ночью и не думать, как мне тебя не хватает.
Все мои обиды и глупая ревность прошли. Мы так и стояли, обнявшись, казалось, целую вечность, но все равно недостаточно долго. Потом мы сидели чуть ли не до утра. Я рассказывала, как и что происходило со мной, он про себя, про то, как изменилась его жизнь после событий годовой давности, про бесконечные совещания с Альбертом и приближающуюся церемонию проверки, из-за которой сейчас все стояли на ушах.
За окном начинало светать, я неожиданно вспомнила, что Рональд, в отличие от меня, совсем не спал. С сожалением я прогнала его, и сама тоже легла, обняв мягкую подушку, пахнущую кошачьей шерстью.
Когда я проснулась был уже полдень. Проходя мимо тайной комнаты, где раньше был генератор купола, я увидела спину Освальда. Он стоял полусогнувшись, добавляя по капельке жидкости в большой стеклянный сосуд. Я не удержалась и подошла поближе. От сосуда уже поднимался в потолок столб света, расходясь к верху зонтом. Прекрасный новый купол был почти готов. На мой взгляд он был уже идеален, но Освальд продолжал что-то подмешивать, совершенствуя то, что было недоступно моему глазу. В сосуде вращалась прозрачная, как вода, жидкость, то там, то тут вспыхивавшая цветными искорками. Я залюбовалась.
– Нравится? – спросил Освальд, повернув голову.
Я кивнула. Он тоже явно получал удовольствие от того, что делал. Настоящий маг должен наслаждаться своим волшебством.
– Как ты меня заметил? Я же так тихо подошла?
– Я имею свою личную защиту. Она оповещает меня о чьем-либо приближении за два метра. Благодаря этому меня невозможно застать врасплох. Кроме того, я всегда точно знаю, кто ко мне идет, так что могу даже не отвлекаться от работы, чтобы посмотреть.
Он капнул из последней бутылочки, закрутил ее и сунул в сумку на плече.
– Пойдем посмотрим, что получилось, – пригласил он, явно довольный собой, – пришло время хвастаться.
Мы вышли на белые мраморные ступеньки парадного входа, и… ничего. Не было видно ничего! Даже легкого преломления воздуха.
– Это совершенная магическая защита, лучше никто не может сделать, – спокойно сказал он, без гордости, без желания покрасоваться. Я прониклась к Освальду еще большим уважением. Над королевским дворцом был почти прозрачный купол – мощнейший из всех, которые когда-либо знала столица. Вернее, он был мощнейшим до сегодняшнего дня, пока Освальд не сотворил защитное чудо над замком герцога.
– Надо отрабатывать неплохое жалование, которое платит мне твой жених, – пошутил он.
Но я четко видела, что Освальд делает это не из-за жалования.
– Теперь можно пойти посмотреть, как там Василика и Альберт, – развернулся он обратно к двери.
– Что? – не поняла я.
– Они с Альбертом поспорили. Он сказал, что победит любую женщину в честном (или даже не очень честном) поединке. Василика терпеть не может, когда кто-то сомневается в ее способностях, тем более ссылаясь на то, что она женщина. Мы как раз успеем посмотреть, чем закончится этот спор. Они начали минут десять назад.
– Альберт здесь?!!
– Да. Он приехал еще утром. Рональд вчера перед сном отправил ему письмо. Он надежный и предусмотрительный, правда? – спросил Освальд, изучающе глядя на меня.
Я не ответила. Для меня Рональд был лучше всех, но говорить об этом я стеснялась. Мы пошли в сад за дом. Альберт и Василика махали мечами, и оба были уже мокрыми от пота.
Альберт был точно таким же, каким я его видела в последний раз. Разве что лицо стало немного серьезней. Я чуть не запрыгала от радости при виде его, и при виде того, как он легко и уверенно отбивает все атаки Василики. Раздражение, которое испытывала Василика, даже приобрело цвет – синий и пульсирующий, с бурыми прожилками. Она невероятно бесилась. Мне редко доводилось такое видеть.
В итоге Василика вышла из себя настолько, что попробовала применить запрещенный прием и пнуть Альберта ногой в болевую точку. Она сильно ошиблась. Свободная рука Альберта ловко ухватила Василику за почти лягнувшую его пятку. Он держал, не отпуская. Василика запрыгала, потеряла равновесие и упала на спину. Альберт безжалостно приставил меч к ее шее, чтобы окончательно закрепить свою победу.
– Сдавайся, – потребовал он.
– Еще чего, – прошипела Василика, – а то что? Ты меня прирежешь?
– Нет, конечно. Просто всем разболтаю, что победил тебя в честном, с моей стороны, бою, в тот момент, когда ты попробовала смухлевать.
Цвет ярости Василики стал опасно зеленеть.
– Сдаюсь! – крикнула она с раздражением, оттолкнула его меч голой рукой и встала.
– Враг повержен! – возвестило его королевское величество. Альберт повернулся ко мне с довольной улыбкой. – Ну что, Лисичка, ты не пропустила самое интересное? Я только тебя и ждал, чтобы расправиться с этой нахалкой.
Еще и это унижение Василика вытерпеть уже не могла. Ее самолюбие было глубоко задето, она даже забыла, что была гостьей в этом доме. Василика с силой пнула растущее рядом деревце. Оно покосилось, на землю полетели прошлогодние листочки, чудом уцелевшие до весны. Василику это нисколько не успокоило, она зашагала прочь, вкладывая
