завладела его душой и помыслами – она была первой женщиной в его жизни, которую он любил. Он до сих пор помнил ее голос, словно это было вчера, – она слегка шепелявила из-за раны, полученной в бою.
– Киммуриэль спас ее – мы ее спасли, – рассказывал Джарлакс. – Мы вернули ей жизнь и надежду. На самом деле Киммуриэль сделал с ней то же самое, что сейчас делает с Далией в этой комнате. А потом она прожила долгую жизнь, мой друг.
Энтрери в изумлении посмотрел на него, и Джарлакс кивнул.
– Я думаю, она до сих пор жива, – признался Джарлакс. – Она не так уж стара для полуэльфийки.
Энтрери показалось, что сейчас он упадет в обморок.
– И ты говоришь мне об этом только сейчас?! – выкрикнул ассасин, охваченный яростью и недоверием.
– Я в этом не уверен.
– Бреган Д’эрт захватили ее в плен и обратили в рабство!
– Нет! – резко возразил Джарлакс. – Она пробыла у нас недолго и вовсе не в качестве рабыни.
– Я сам это видел! Я убил тех дроу из Бреган Д’эрт, которые привели ее в Мемнон.
– Я отдал тебе этих наемников, чтобы ты мог немного побыть с Калийей, ведь на самом деле это были всего лишь орки, которым при помощи магии придали внешность дроу, – объяснил Джарлакс.
Судя по выражению лица, Энтрери не поверил ни единому слову темного эльфа.
– А потом она ушла, – закончил Джарлакс.
Энтрери освободил Калийю, и вместе они провели несколько недель в калимшитском городе Мемноне, но, проснувшись однажды утром, Энтрери обнаружил, что он снова один.
– Ты хочешь сказать, что забрал ее, когда привел ко мне незересов.
– Да, я забрал ее, – признался Джарлакс. – Таково было ее желание. Она не хотела оставаться с тобой. С помощью Киммуриэля она избавилась от ненависти и желания мстить, а та жизнь, которую ты… которую мы тогда вели, не привлекала ее. Она попросила меня устроить вам встречу, чтобы попрощаться…
– Ложь! – крикнул Энтрери. – Тогда мне сказали совсем другое. Ты думаешь, что за прошедшие годы я все позабыл? Считаешь меня выжившим из ума стариком?
– Тебе рассказали другую историю, чтобы легче было держать тебя в подчинении. И я допустил это, потому что в противном случае незересы убили бы тебя – наверняка убили бы.
– Это было бы лучше, чем отдавать меня Алегни.
– Это уже другой разговор.
– Это произошло на следующий день после того, как у меня забрали Калийю!
– Разумеется, ради нее самой. Незересы нашли тебя, хотя, можешь быть уверен, безо всякого содействия Бреган Д’эрт. Они нашли тот меч, который ты сейчас снова носишь. Это незересский клинок, мы это знали, и незересы пришли за ним с целой армией. Я спас твою возлюбленную и увел ее от тебя, исполняя ее желание.
– Ты спас самого себя, отдав меня им.
Джарлакс пожал плечами:
– Они в любом случае схватили бы тебя и меня тоже обратили бы в рабство, если бы я отказался с ними сотрудничать.
Энтрери прорычал что-то, услышав эти слова, даже сделал шаг вперед, но Джарлакс поднял руки и уверенно продолжал:
– Я собирался сразу же вернуться за тобой с большим отрядом и уже спланировал этот поход вместе с Верховной Матерью Зирит. Но тогда я не знал всей подоплеки событий. Я не мог предвидеть Разрыва Пряжи и начала Магической чумы. Верховная Мать Зирит не могла мне помочь. Никто не мог! Все мы были поглощены собственными проблемами и буквально из последних сил цеплялись за жизнь. Да, ты прав, друг мой, я действительно предал тебя, и воспоминания об этом преследуют меня до сих пор. Но я клянусь тебе всем, что мне дорого: я никогда не собирался бросать тебя с этими мерзавцами, особенно с Херцго Алегни – пусть какой-нибудь злобный дьявол заберет его душу и сделает ее своей игрушкой… Но я все же попытался заплатить тебе долг. Возвращение Далии было немалым…
Он замолчал, потому что дверь в соседнюю комнату отворилась; но прежде чем появился Киммуриэль, Энтрери кивнул Джарлаксу, словно в знак примирения, хотя на лице у него были написаны растерянность и смятение. Подробности, которые Джарлакс только сегодня добавил к старой истории, ошеломили Энтрери и потрясли его до глубины души.
– Что ты узнал? – обратился Джарлакс к Киммуриэлю.
– Иллитид Мефил проделал впечатляющую работу, – ответил Киммуриэль. – Столько ключей, зацепок, которые утягивают ее обратно в безумие. Она всего несколько раз приходила в себя.
– Приходила в себя? Значит, ты ее излечил… – начал Энтрери.
– Разумеется, нет. Не все сразу. Это займет довольно много времени, но «улей» иллитидов поможет мне, ведь они очень благодарны архимагу Громфу за то, что он пригласил их участвовать в восстановлении Главной башни тайного знания. – Киммуриэль взглянул мимо Джарлакса, на Энтрери: – Тебе следует пойти повидать ее, пока она находится в здравом уме. Это продлится недолго.
Артемиса Энтери не пришлось просить дважды. Буквально отпихнув темных эльфов с дороги, он бросился к двери и захлопнул ее за собой.
– Ты все слышал? – негромко спросил Джарлакс.
– Я подумал, что ты нуждаешься в моей помощи.
– Он поверил в то, что я рассказал ему, а я в общем и целом рассказал правду, – пробормотал Джарлакс. Однако при этом он переминался с ноги на ногу и, судя по всему, чувствовал себя неуютно.
– Правду, но не до конца, – усмехнулся Киммуриэль.
– Ни к чему раскрывать подробности соглашения между Бреган Д’эрт и незересами, – напомнил ему Джарлакс. – Это было очень давно, и королевства незересов больше нет, потому что во время Раскола пострадали не только миры Торила и Абейра!
Он ничего больше не сказал, удовлетворенный безразличным пожатием плеч Киммуриэля; но Джарлакс понимал, что не все улажено так благополучно, как ему хотелось бы думать.
Имея дело с Артемисом Энтрери, сложно было уладить разногласия раз и навсегда.
* * *
Дзирт хотел бы радоваться празднику, который в тот вечер был устроен в тронном зале. В конце концов, праздник затевался в честь его благополучного возвращения.
Когда он вошел, дворфы завели песню; все уже сидели за столами, бороды у всех были в пене от пива, и все, увидев дроу, подняли кружки с ревом: «Эльф!»
Бренор, конечно, присутствовал; он пребывал в отличном настроении, Атрогейт, Амбра и Рваный Даин сидели рядом с ним за длинным столом, который принесли специально для пира. Дзирт заметил, что два места справа от Бренора остались свободными – конечно же, для него и Кэтти-бри.
Дзирту вдруг захотелось видеть здесь еще два пустых места, и он подумал о Вульфгаре и Реджисе. Сцена,
