Т.У. медленно встал, засовывая левую руку в карман.
– Белинда? Белинда Налда?
В отличие от других женщин своего класса (очевидно, у них это было в крови), она не провальсировала в кабинет так, словно владела этим местом. Она сделала лишь шаг вперед.
– Вообще-то, Бэлла.
При звуке ее голоса он испытал непреодолимое желание закрыть глаза. Низкий, хрипловатый... но добрый.
– Я..– Т.У. прочистил горло. – Я доктор Франклин.
Он протянул свою здоровую руку, и она пожала ее. Он знал, что продолжал пялиться на нее, и не из профессионального интереса, но ничего не мог с собой поделать. За свою жизнь он видел множество красивых женщин, но такой как она – никогда. Словно она прилетела с другой планеты.
– Пожалуйста... пожалуйста, проходите, присаживайтесь. – Он указал на покрытое шелком кресло, стоявшее рядом со столом. – Сейчас составим анамнез и...
– Я не пациент. Мой хел... муж – пациент. – Она глубоко вздохнула и оглянулась. – Любимый?
Т.У. отскочил назад и с такой силой ударился об стену, что акварель, висевшая рядом, упала на пол. Первая мысль, посетившая его, когда человек вошел в дверь, была о том, что, наверное, стоило бы поближе подобраться к телефону, чтобы вызвать охрану.
На лице этого мужчины был шрам и черные глаза серийного убийцы, а войдя, он заполнил собой всю комнату: он был достаточно велик и достаточно широк, чтобы работать боксером-тяжеловесом, но, Господи, его размеры были самой меньшей твоей проблемой, когда взгляд его падал на тебя. Внутри он был мертв. Никаких эмоций. Что делало его способным на все.
И Т.У. мог поклясться, что температура в комнате действительно начала снижаться, когда мужчина остановился рядом со своей женой.
Женщина заговорила, спокойно и тихо:
– Мы здесь, чтобы узнать, можно ли избавиться от его татуировок.
Т.У. сглотнул и приказал себе собраться. Окей, может, этот головорез просто был обычной звездой панк-рока. Музыкальный вкус Т.У. скорее склонялся в сторону джаза, так что он не смог бы опознать этого парня в кожаных штанах, черной водолазке, с туннелем в ухе... что многое объясняло. В том числе, и модельную красоту его жены. У большинства певцов ведь были роскошные женщины, так?
Да... Единственной проблемой в этой теории был черный взгляд. Это была не искусственно вылепленная, коммерчески выгодная, агрессивная внешность. В нем была настоящая жестокость. Далекая от морали и нравственности.
– Доктор? – спросила женщина. – Это может стать проблемой?
Он сглотнул, жалея, что отпустил Марсию. Но она же была женщиной, с детьми и все такое.
Вероятно, безопаснее для нее не быть здесь.
– Доктор?
Он просто продолжал смотреть на парня – тот не двигался, лишь дышал.
Черт, да если бы здоровый ублюдок захотел, он был уже разнес это место к чертям. Но вместо этого?
Он просто стоял там.
И стоял.
И... стоял.
В конце концов, откашлявшись, Т.У. решил, что, если бы и были какие-то неприятности, то они бы уже случились.
– Нет, никаких проблем. Я присяду. Сейчас.
Он опустился на стул, стоявший за столом, и, наклонившись в сторону, открыл ящик холодильника, в котором стоял целый ассортимент газированной воды.
– Могу я предложить вам выпить?
Когда они оба отказались, он вскрыл лимонную Перье и заглотил половину словно то был скотч.
– Так. Мне нужно составить анамнез.
Жена села в кресло, а муж продолжал нависать над ней, не сводя глаз с Т.У. Хотя в них было кое-что странное. Они держались за руки, и у Т.У. сложилось впечатление, что она каким-то образом сдерживает его.
Призывая на помощь опыт, он вытащил свой Уотерман и начал задавать стандартные вопросы. Отвечала жена: никаких известных аллергий; никаких хирургических операций; никаких проблем со здоровьем.
– Эмм... где татуировки?
Господи, пожалуйста, только не ниже талии.
– На его запястьях и шее. – Глаза, обратившись к мужу, засветились – Покажи ему, любимый.
Мужчина закатал рукав. Т.У. нахмурился – профессиональное любопытство взяло верх. Черные отметки были удивительно плотными, и хотя он и близко не стоял к экспертам по татуировкам, он мог с увертливостью сказать, что никогда не видел такого глубокого проникновения краски.
– Очень темные, – сказал он, наклоняясь. Что-то подсказало ему, что не стоит трогать мужчину, пока это не станет необходимым, и, следуя интуиции, он придержал руки. – Они очень, очень темные.
«Почти как наручники», – подумал он.
Т.У. откинулся на стуле.
– Я не уверен, что вы подходящий кандидат на лазерное удаление. Чернила кажутся такими плотными, что как минимум понадобиться несколько подходов только для того, чтобы проделать в пигментации хоть отверстие.
– Но вы все равно попытаетесь? – спросила жена. – Пожалуйста?
Брови Т.У. взлетели вверх. Слово «пожалуйста» не входило в лексикон его «нижних» клиентов. И тон ее также не соответствовал местным посетителям – тихое отчаяние, сквозившее в нем, чаще слышалось в голосах членов семей пациентов, обследовавшихся на верхних этажах. Для них медицинские решения имели жизненно важное значение, это не были проблемы, связанные с морщинками вокруг глаз или рта.
– Я могу попытаться, – сказал он, вдруг поняв, что, если она снова скажет что-то подобным тоном, он съест собственную ногу только для того, чтобы угодить ей.
Он взглянул на мужа.
– Не могли бы вы снять водолазку и забраться на стол?
Жена сжала его большую руку в своей.
– Все нормально.
Его лицо с провалившимися щеками и суровой линией подбородка обратилось к ней – казалось, он черпает из ее глаз осязаемую силу. Через мгновение он подошел к столу, забросил свое огромное тело наверх и снял водолазку.
Т.У. встал со стула и обошел стол...
Он застыл. Спина мужчины была покрыта шрамами. Шрамами... они выглядели так, словно остались после хлыста.
За всю свою медицинскую практику он не видел ничего подобного, и понял, что это, должно быть, было следствием какой-то пытки.
– Мои тату, док, – резко произнес муж. – Ты должен поедать глазами мои тату, буду за это тебе очень благодарен.
В ответ Т.У. лишь моргнул, и муж покачал головой.
– Ничего не получится...
Его жена подалась вперед.
– Нет, получится. Все...
– Давай найдем кого-то другого.
Т.У. обошел мужчину и, глядя тому в лицо, загородил проход к двери. Он медленно достал левую руку из кармана. Черный взгляд потяжелел, сосредоточившись на покрытой пятнами коже и изуродованном мизинце.
Пациент удивленно посмотрел на его; глаза сузились, словно он гадал: как далеко распространился ожог?
