Бэлла приподняла брови, и потом кивнула.
– Хорошо, я побуду здесь.
– Я не уроню ее. Обещаю.
– Я знаю. Просто убедись, что поддерживаешь головку.
– Хорошо. Понял.
Заходя в детскую, Зед ощущал себя так, будто выходит невооруженным к толпе лессеров.
Словно почувствовав его, Налла издала свист.
– Это твой отец. Папа. Папочка.
Как она будет его называть?
Он подошел ближе и посмотрел на свою дочь. На ней была пижамка «Рэд Сокс», несомненно, подарок Вишеса или Бутча, а нижняя губа дрожала, словно хотела спрыгнуть с подбородка, но боялась падения.
– Почему ты плачешь, малышка? – мягко спросил он.
Она потянулась к нему ручками, и он посмотрел в сторону двери. Обрадовался, что Бэллы там не было.
Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как неуклюже он потянулся к кроватке и…
Налла идеально расположилась в его руках, попка – в одной его, головка бережно лежала в другой. Когда он, выпрямившись, поднял ее, она оказалась на удивление крепенькой, и теплой, и…
Она ухватилась за его воротничок и потянулась, требуя близости… и подчиниться ей оказалось невероятно легко. Когда он прижал ее к своей груди, она мгновенно успокоилась, сливаясь своей плотью с его телом.
Держать ее в своих руках было так естественно. Он подошел к креслу-качалке и сел в него, отталкиваясь одной ногой, раскачивая их вперед-назад.
Уставившись на ее реснички, пухлые щечки и мертвую хватку на воротничке, он осознал, насколько сильно она нуждалась в нем – и не просто потому, что он защищал ее. Она нуждалась и в его любви.
– Похоже, вы поладили, – тихо произнесла Бэлла, стоя в дверях.
Он поднял глаза.
– Кажется, я ей нравлюсь.
– Разве могло быть иначе?
Снова посмотрев на дочь, он сказал:
– Было бы здорово, если бы их удалили. Татуировки. Но она в любом случае, спросит о шраме.
– Она все равно будет любить тебя. Уже любит.
Он пробежался указательным пальцем по ее ручке, поглаживая, и она еще сильнее прижалась к его сердцу и поиграла в ладушки с его свободной рукой.
Внезапно, он сказал:
– Ты мало рассказывала мне о своем похищении.
– Я… не хотела тебя расстраивать.
– Ты считаешь, меня стоит защищать от вещей, способных огорчить?
– Нет.
– Уверена в этом?
– Зейдист, я так делаю только потому, что думаю…
– Какой из меня мужчина, раз я даже не был рядом, когда был тебе нужен?
– Ты всегда рядом со мной. И мы уже об этом говорили.
– Говорили.
Боже, он чувствовал себя таким дерьмом – ей столько всего приходилось делать одной из-за его добаных мозгов.
И все же ее голос звучал твердо и уверенно, когда она произнесла:
– Если говорить о похищении… я не хочу, чтобы ты хоть что-то знал. Не потому, что ты не сможешь с этим справиться, а потому, что я не хочу давать этому ублюдку шанс еще хоть как-то влиять на мою жизнь. – Она покачала головой. – Я не стану давать ему возможность разозлить тебя, если того можно избежать. Ни в коем случае – вот в чем правда, и неважно, пережил ли ты что-нибудь травмирующее или нет.
Пробурчав что-то, Зед дал знать, что услышал ее, но не согласился. Он хотел дать ей все, в чем она нуждалась. Она не заслужила меньшего. Но прошлое мучило его. До сих пор. Боже, то, как он вел себя с Наллой…
– Можно я скажу кое-что по секрету?
– Конечно.
– Мэри хочет ребенка.
Глаза Зеда распахнулись.
– Правда? Это отличная…
– Биологического.
– О.
– Да. Она не может иметь своего, и значит, Рейджу придется переспать с Избранной.
Зед покачал головой.
– Он никогда этого не сделает. Он не будет ни с кем кроме Мэри.
– Она тоже так говорит. Но если он не сделает, то Мэри не сможет держать на руках его частичку.
Да, потому что искусственное оплодотворение не действует на вампиров.
– Она еще не говорила с Рейджем на эту тему, потому что хочет сперва разобраться в себе. Она рассказала обо всем, что переживает сейчас, мне, вместо того, чтобы выжимать все соки из него. Порой она так сильно хочет ребенка, что думает, что сможет вынести это. Но потом все меняется, и она не может допустить даже мысли об этом и подумывает об усыновлении. Я к тому, что ты не можешь решить абсолютно все со своим партнером. И не должен. И, тем не менее, ты был рядом тогда. Ты рядом со мной сейчас. Я не сомневаюсь в этом. Но это не значит, что я должна вытягивать из тебя правду. Исцеление зависит от множества факторов.
Он попытался представить, как рассказывает Бэлле во всех подробностях о насилии, которому подвергался… Нет… он ни за что на свете не разобьет ее сердце гребаным кошмаром, через который прошел.
– Ты обсуждала это с кем-нибудь? – спросил Зед.
– Да, у Хэйверса. И говорила с Мэри. – Последовала пауза. – И я отправилась… туда, где меня держали.
Его глаза взметнулись и уставились на нее.
– Да?
Она кивнула.
– Должна была.
– Ты не говорила мне.
Твою мать, она была там? Без него?
– Мне нужно было. Ради себя. Нужно было пойти одной, и я не хотела спорить. Лишь убедилась, что Роф знает о моем уходе, и сообщила ему сразу, как вернулась.
– Черт… я должен был знать. Чувствую себя дерьмовым хеллреном.
– Кто угодно, только не ты. Особенно сейчас, когда так держишь свою дочку.
Последовала длинная пауза.
– Слушай, – сказала она, – если это поможет, то могу сказать, что никогда не чувствовала, будто не могу с тобой чем-то поделиться. Я никогда не сомневалась в том, что ты поможешь и поддержишь меня. Но просто потому, что мы женаты, еще не значит, что я больше не принадлежу самой себе.
– Я знаю… – Он подумал минутку. – Я не хотел возвращаться туда, где… В этот замок. Если бы она не держала в плену еще одного мужчину в том подвале… я никогда бы не вернулся.
И сейчас он не мог. То место, в Старом Свете, где его удерживали, давным-давно продали людям – сейчас там располагается Национальный трест[24].
– Ты почувствовала себя лучше? – неожиданно спросил он. – После того, как побывала в том месте?
– Да, потому что Вишес сжег его дотла. Исцеление стало более полным.
Зед рассеянно потер кругленький животик Наллы, пристально смотря на свою шеллан.
– Странно, что мы раньше не говорили об этом.
Бэлла улыбнулась и кивнула на малышку.
– Нужно было сосредоточить внимание на кое-чем другом.
– Могу я быть честным? Кретину, живущему во мне, нужно удостовериться, что ты знаешь: если бы ты захотела, чтобы я поехал с тобой в это место, я бы сделал это и был бы рядом.
– Безусловно знаю. Но все равно, я хотела поехать одна. Не могу объяснить… я просто должна была это сделать. Вопрос мужества.
