его за шею.
– Ну и как это понимать? – произнес он прямо у нее над ухом. – Тот тип вперил в меня убийственный взгляд и сказал, что сообщит обо мне в полицию, если я не прекращу. Что я должен прекратить?
Легко подняв Ребекку, Йенс перенес ее из кресла на высокое сиденье рядом с водительским. В их физической близости чувствовалось что-то доверительное.
– Он думает, я стала инвалидом после того, как ты столкнул меня с лестницы, – ответила Ребекка.
К счастью, в этот момент она уже сидела – а то Йенс, чего доброго, уронил бы ее.
– Ну и шуточки у тебя!
– Извини. Мне просто очень хотелось от него отделаться.
– И поэтому ты выставила меня психопатом?
– Я знала, что ты прекрасно справишься с этой ролью.
– Фрау Освальд! Если вы скажете еще хоть слово, я выгружу вас и отвезу обратно к вашему кавалеру.
Не дожидаясь ответа, Йенс захлопнул дверцу, сложил кресло и отнес его в открытый кузов, а подушку убрал на заднее сиденье, чтобы не промокла.
«По-настоящему внимательный мужчина узнается по таким мелочам, а не по огромным букетам цветов», – подумала Ребекка.
Наконец Йенс, совершенно промокший, сел за руль.
– Ну ладно. Рад, что ты хотя бы весело провела время, – сказал он и завел машину.
Дворники со скрипом задвигались по лобовому стеклу. О том, чтобы поменять их, Йенс даже не думал: в его ретроавтомобиле новым запчастям было не место.
– Кажется, кто-то ревнует? – колко заметила Ребекка.
– Пф-ф-ф! Ты взрослая женщина и должна знать, что делаешь.
Было интересно наблюдать за тем, как он сосредоточенно воюет с упрямой машиной, выруливая с тесной площадки.
– Как твой язык? – спросила Ребекка, решив сменить тему.
– Заживает потихоньку.
– А то привидение, которое ты поймал?
– Это очень странная история. Она… Проклятье!
Йенс ударил по тормозам. Справа на подъездную дорогу выскочила женщина. С первого взгляда ее можно было принять за сбежавшую пациентку психиатрической клиники: она размахивала руками, мокрые волосы прилипли к голове. Угодив в клумбу с розами, женщина потеряла равновесие и чуть не упала на проезжую часть.
– Здесь все, что ли, чокнутые?! – сердито воскликнул Йенс.
– Подожди секунду. Я ее знаю.
Это была Бьянка Дойтер, массажистка. Она подошла к окну, Ребекка, покрутив ручку, опустила стекло; сначала оно шло туго, а потом вдруг резко провалилось внутрь двери.
– Осторожней, – проворчал Йенс, скривившись.
Бьянка совсем запыхалась, дождевая вода ручьями стекала по ее лицу.
– Я боялась, что ты уже уехала, а мне нужно тебе кое-что передать, – сказала она, переводя дух, и протянула Ребекке какой-то пакет.
– Что это?
– Посмотри, пожалуйста. Там кое-какая информация о моей дочке.
Видеть глаза отчаявшейся матери было невыносимо.
– Я посмотрю. Обязательно, – тихо ответила Ребекка.
Взглянув на нее с надеждой, Бьянка Дойтер заставила себя улыбнуться и побежала сквозь дождь к главному корпусу санатория.
– Я начинаю за тебя беспокоиться, – сказал Йенс.
– Не надо, всё в порядке. Поезжай.
Когда машина тронулась с места, Ребекка заглянула в мокрый пакет. Там оказалась папка-скоросшиватель и коробочка с диском. В файликах лежали вырезки из газетных статей, в которых говорилось об исчезновении Сандры Дойтер, и, видимо, скопированные материалы расследования. Диск не был подписан. Ребекка достала его и вопросительно посмотрела на Йенса:
– Я послушаю?
– Валяй.
Современный CD-плеер, конечно, инородно выглядел в машине шестидесятых годов, но Йенс его все-таки установил, потому что любил слушать кантри, а не радио с бесконечной навязчивой рекламой. Ребекка вынула диск Джонни Кэша и поставила тот, который дала Бьянка.
Послышался какой-то невнятный шум.
Шуршание.
Покашливанье.
Потом, после нескольких секунд тишины, зазвучала гитара.
Мелодия показалась Ребекке знакомой, но она не могла вспомнить, что это за песня, пока не вступил голос: «Я потерялся в тебе, я боец без забрала. Все кружится, смысл как будто в тумане. Ты неисцелимо опьяняешь меня…»
Колонки в машине Йенса были хорошие и передавали все обертона. Женский голос звучал звонко и чисто, хотя и с легкой хрипотцой в низах. Девушка пела смело и уверенно, а главное, с большим чувством.
– Песня – жуткий китч, – проворчал Йенс. – Но поет она хорошо, аж до мурашек пробирает… Кто это?
– Дочь той женщины, которая чуть не угодила тебе под колеса. Сандра Дойтер. Пропала два года назад.
Ребекка почувствовала, как внутри ее что-то екнуло. Взволнованная чудесной песней, она полезла в сумку и достала фотографию Сандры.
– Симпатичная девушка, – сказал Йенс, взглянув. – Что с ней случилось?
– Сейчас, секунду… – попросила Ребекка: ей хотелось дослушать последний куплет: «Это непостижимо, но ты как будто не видишь моих ошибок. Ты делаешь мои мысли реальностью. Ты даешь мне крылья, если я сомневаюсь…»
– Она сама это сочинила? – спросил Йенс после припева.
– Нет, это песня группы «Зильбермонд», – сипловато ответила Ребекка. Было слышно, что она глубоко тронута.
– Не знаю такой.
– Они музыканты не твоего поколения.
– А зачем мать девушки дала тебе этот диск?
«Затем что знала, как голос ее дочери воздействует на людей. Расчет был правильным: теперь я вряд ли смогу вернуться к своим повседневным делам, просто выбросив Сандру из головы», – подумала Ребекка и, не сказав этого вслух, передала Йенсу вчерашний разговор с Бьянкой.
Комиссар слушал молча, сжав челюсти и упрямо глядя перед собой. Когда Ребекка закончила, покачал головой:
– Да, трагедия… Как и все подобные случаи. Но ты ведь объяснила, что ничем не можешь помочь? Другая федеральная земля, не твоя компетенция…
Ребекка кивнула, не отрывая взгляда от фотографии.
– Бекка? – настойчиво произнес Йенс.
– Разумеется, я все объяснила, но… Ты же сам видел лицо той женщины! В общем, я пообещала сделать, что смогу.
– Так я и знал!
– Можно подумать, ты на моем месте повел бы себя иначе.
– Даже если нет, я полицейский, в отличие от тебя.
– Зато я знакома с одним полицейским, который помогает мне, когда я попрошу…
Йенс посмотрел на Ребекку, отстранившись.
– Поставь-ка еще раз, – сказал он наконец.
Она опять включила диск, и они под дождем поехали домой, в Гамбург, слушая пение девушки, которая, скорее всего, была уже мертва.
12
Быстрый короткий удар правой, «фехтующая» рука удерживает врага на расстоянии. Потанцевать, увернуться, прикрыться. Теперь еще один удар – более сильный и прямо в нос, чтобы вырубить мерзавца…
Молотя по боксерской груше в тренажерном зале, Сабина смутно, не видя лица, представляла себе того блондина, который преследовал ее Виолу… но при этом не был Мариусом. Хотя, может быть, этот урод нанял кого-то из знакомых, чтобы превратить жизнь своей бывшей в кошмар? Такой вариант Сабина тоже не исключала, потому что разговор с Мариусом
