по дороге камни, палки — всё, чтобы свершить скорый суд над убийцей.
Они гнали его до самого леса. Старик, слабея и теряя силы, упал на полянке, и когда его рот открылся, глотая воздух в последнем вздохе, все снова увидели исходящее от колдуна сияние. Мужчины, гонимые страхом, кинулись к нему, чтобы добить, но этого не потребовалось: колдун испустил дух.
И в то же мгновение сияние, исходящее от его немощного тела, стало настолько ярким, что люди с криком отшатнулись, закрывая глаза руками. А когда вновь обрели способность видеть, бросились вон от страшного места. Деревья, окружавшие старика, быстро желтели и засыхали, волна смерти шла по лесу, расширяясь в стороны от полянки, на которой лежал колдун.
Мёртвые деревья тянули к бегущим сухие ветви-руки и в жутком шелесте их сухих листьев явственно слышалось:
— Убийцы! Убийцы!
Испуганные и подавленные люди вернулись в деревню, где ждало их ещё одно потрясение: та самая девочка, жизненную силу которой, как они сами видели, забрал колдун, встретила их живой и невредимой. Она была непривычно молчаливой, а когда узнала, что старик умер, и вовсе расплакалась:
— Что же вы наделали! Он же спас меня, вытащил из омута!
Подруги, бывшие свидетельницами того, как старик, не задумываясь, бросился в чёрную воду омута вслед за тонущей девочкой, подтвердили, что, если бы не он, та бы уже была мертва.
С тех пор жители деревни не знали покоя. Словно сама природа восстала против тех, кто лишил жизни последнего мага Ратайна. Крестьян преследовали то засуха, то наводнение, то молнией поджигало стога сена, то наваливался мор на домашнюю птицу.
— Колдун мстит, — шептались между собой те, кто убил старика. — Надо бы похоронить, и положить сверху белый камень, чтобы не давал злобствовать чёрной душе.
Однажды эти разговоры услышала девочка, спасённая стариком и крикнула:
— Вы так ничего и не поняли! Старый Лакос защищал нас всех, он один держал равновесие!
— Какое равновесие? — оторопели сельчане. — Да и откуда тебе знать?
— Он приходил ко мне, — ответил ребёнок. — Во сне. Лакос сказал, что магия, которую он хранил, ушла в деревья.
— Он и лес убил своей тёмной силой! — презрительно вымолвил отец девочки.
— Мёртвый лес ещё оживёт, — убеждённо сказал ребёнок. — Через много лет придёт лунная дева и возродит магию древних. Она одна может оживить деревья и вернуть людям то, что хранил старик.
Я затаила дыхание, услышав это. Конечно, всё рассказанное герцогом случилось бог знает когда и слишком походило на сказку, но услышав про таинственную лунную деву из предания, я сразу вспомнила собственные прогулки при луне. Слишком подозрительное совпадение!
Так, спокойно. Вряд ли это правда. Вообще в рассказе много нестыковок. Откуда, например, в этом мире магия, если старик был последним магом?
Я испуганно ойкнула, когда ко мне изумлённо повернулись участники. Ой, мамочки! Я что, вслух это спросила? Сейчас меня вышвырнут из этого зала, и хорошо ещё, если оставят в замке!
Но герцог жестом остановил грозно нахмурившегося церемониймейстера.
— Боюсь, Гор, мы вынуждены простить этой простолюдинке её дерзость. Вопрос, который она задала, закономерен.
— Но, ваша светлость, разве позволено слугам нарушать ход церемонии?
И герцог снова с досадой остановил его.
— Ход церемонии был нарушен уже тогда, когда она вслед за хозяйкой прошла в Ворота истины.
Зелёные глаза мужчины, в которых сейчас не было ни искры скрытой насмешки, испытующе смотрели на меня.
Я тихонько молилась, чтобы меня простили и поскорее оставили в покое. Но у его сиятельства, по-видимому, были на меня другие планы.
— Как тебя зовут? — спросил он, и по рядам девушек пронесся возмущённый шепот, который, правда, тут же смолк.
— Ди, ваша светлость.
— Просто Ди?
— Ди-ана, — споткнувшись, произнесла я.
Смех вспыхнул и прокатился по залу.
— Ты уже замужем? — чуть нахмурившись, уточнил герцог.
— Нет, — честно ответила я, и девушки засмеялись громче. — Это просто имя!
— Я слышал, ваша светлость, что дикари иногда называют своих детей так, чтобы приманивать удачу, — тихо сказал церемониймейстер.
Глава 9
Да что они привязались к моему имени?! Конечно, я сама виновата, что не разузнала, что обозначает «ана». И здесь, снова, это слово вызвало смех. Неприятно выставлять себя полной дурочкой перед этим сборищем именитых девиц, но что сделано, то сделано. Что мне мешало стоять на том, что я — просто Ди! Но, как говорится, мы лёгких путей не искали…
Герцог, продолжавший изучать меня как вошь под микроскопом, вдруг улыбнулся.
— Для незамужней девушки твоё имя скандально. Ана — повелительница души, возлюбленная. Ты не можешь так называться, пока тебя не выбрал мужчина.
Вот оно в чём дело. Ну что за тайны гарема, в самом деле! И девицы, довольные развлечением, явно расслабились, заулыбались ехидно. Чтоб вам не пройти испытания!
Я сердито сверкнула глазами, но ответила кротко:
— Простите, ваша светлость, не я выбирала имя, с которым живу.
Ох, хорошо, что я сейчас не под Вратами истины! Вот бы какофония началась! Надо быть осторожнее с высказываниями, а то вдруг они и на расстоянии могут разоблачить лгунью вроде меня?
— Но испытание Вратами ты прошла, и твоя невинность доказана, — тем временем невозмутимо продолжал герцог. — Значит, ты можешь остаться, но называться отныне будешь просто Ди. Ты поняла?
— Да, ваша светлость, — подтвердила я.
Что уж тут не понять! Из-за собственной глупости выставить себя на всеобщее посмешище — это только я могла!
Девицы ещё раз хихикнули, но тут же подтянулись, как солдаты в строю, потому что герцог, не напрягаясь, повысил голос так, что его, как мне показалось, услышали во всём замке:
— В лунном отборе не бывает ничего случайного, и то, что эта простая девушка прошла Врата невредимой — удивительно, но возможно. Никто не знает, откуда придёт к нам лунная дева. Чудо живёт не только в дворцах. Поэтому,.. — мужчина обвёл взглядом притихших девиц. — Я решил…
У меня замерло сердце. Да давай же ты скорее, мастер многозначительных пауз!
— К вам, досточтимые лангоры, присоединится сегодня ещё одна девушка, — зелёные глаза остановились на мне. — Это ты, Ди.
Дружное «А-а-ах!» было ему ответом. Девушки были потрясены, чтобы не сказать больше. Большинство из них просто потеряли дар речи, как и я сама. Но не Драгина.
— По какому праву эта оборванка примет участие в отборе наравне с самыми высокородными лангорами Ратайна? — холодно спросила она.
Герцог чуть улыбнулся:
— Вы гневаетесь, лангора Демонт? Но ведь вы сами приложили руку к случившемуся, когда заставили бедняжку пройти вслед за вами сквозь Врата истины.
Драгина дёрнула головой. Я не
