приключение. Пока что так тихо и безопасно. И нет. Я не боюсь высоты.
Нам принесли завтрак: для меня кофе в большой чашке (но не огромной), какие-то маленькие бутербродики, чайная ложка чего-то сладкого и малюсенькая печенька. Для Александра бокал шампанского и непонятный плевок повара в огромной тарелке.
— Ты пьёшь шампанское по утрам?! — хихикнула я.
— Так делают аристократы, — противным голосом отозвался актёр и добавил: — и дегенераты, ну, ты знаешь...
Я аккуратно отпила свой напиток и постаралась не скривиться: зерна были с кислинкой и пережарены. Зато, пожалев молока, насыпали побольше сахара.
— Не нравится?!
Александр с сомнением разглядывал содержимое тарелки и не спеша потягивал шампанское.
— Попробуй бутерброд, — подвинула ему тарелку.
Александр в ответ подвинул ко мне свою. Отказываться было неудобно, кофе горчил, вид открывался шикарный, и я рискнула.
— Смотри, — я наклонилась к перилам, — ещё даже зелёное всё. А ведь осень.
— Пшеница? Её часто сажают под снег, и выглядит это весёлым зелёным цветом.
— Откуда ты это знаешь? Ты же не имеешь отношения к сельскому хозяйству?!
Невнятная бурда в тарелке оказалась непонятного вкуса и консистенции: вроде бы не противно, но и не вкусно.
— У меня были уроки географии, учителя что-то такое нудное рассказывали.
Александр развалился на стуле и взмахнул бокалом.
— Отличное шампанское. Может, заказать тебе вместо этой бурды?!
Но я покачала головой и отпила ещё глоток. Нет уж, какой бы неудачный ни был кофе, он оставался моим любимым напитком.
Внезапно сбоку кто-то заорал так, что чашка в моей руке дрогнула и мой новый светлый костюм оказался заляпан.
— Ааааа, мой круассан, мамулечка!!!
Я рефлекторно обернулась, одновременно выхватывая пистолет. Выстрелила, почти не целясь.
Тот самый круассан шлепнулся перед дедушкой с сигарой. Толстая девочка поперхнулась собственным воплем, а её мамаша, наоборот, завизжала.
— Это был орлан-белохвост, — невозмутимо заметил дедушка, складывая газету. — Между прочим, занесён в красную книгу.
— Простите, — ответила я, убирая пистолет. — Немного нервничаю сегодня.
— Убиииииийца!!!! Вы же могли попасть в мою деточку!!!
— Я попала туда, куда целилась, — не согласилась я с нелепыми обвинениями. Не имею привычки мазать!
— Оль, слушай, с такими твоими выходками нас раскроют.
Александр говорил негромко, но от этого мне стало ещё обиднее.
— Вот с этим я ничего не могу поделать, — буркнула несколько обиженно. — Это рефлекс.
— Я понимаю, — Александр аккуратно взял меня за руку. — Просто прошу тебя быть немного внимательнее и осторожнее. Повторим кофе, твой давно остыл?
— Нет, спасибо. Может, лучше посидим в каюте?! Меньше шансов проколоться.
— Ой, да ладно тебе. Уверен, что никаких проблем не будет!
К моему удивлению, никаких особых последствий моя выходка не имела. К орущим дамочкам вышел вежливый распорядитель, им принесли десерты и стало тихо. Дедушка продолжил читать газету, зачем-то поглаживая мёртвую птицу по голове.
К нам подходил кто-то из охраны, посмотрел разрешение на оружие, зачем-то извинился и предложил оплатить пулю.
Мы отказались и от пули, и от бесплатного десерта от шефа.
— Слушай, а пошли нормально пожрем, а?
Александр с недоумением уставился на меня:
— Ты не наелась?!
— Чем? — теперь я вылупилась на него как баран на новые ворота.
— Я, признаться, думал, что девушки по утрам питаются маковой росой.
— Если у нас нет денег, то я не настаиваю. Я в принципе могу около недели не есть. Правда, через пару дней начинаю плотоядно рассматривать людей на предмет, так ли им нужны две руки и две ноги.
Александр неприлично заржал и пригласил меня в ресторан, где мы вчера пытались ужинать.
— Бокал сухого игристого.
— Кофе средний с молоком, яичницу с сосисками и молодым картофелем и два бутерброда с домашней колбасой.
— Десерт?
Гарсон был предельно вежлив, несмотря на нелепость заказа.
— Мне, пожалуй, шарик мороженого, — дополнил свой заказ актёр.
— Воздержусь, — решила я.
Сегодня в ресторане, скорее всего, из-за раннего времени, было тихо. Аристократы отсыпались после вечерних приключений, и самыми голодными оказались мы (точнее, только я), да какая-то девочка с пожилой матроной в углу. Девочка оживленно смотрела по сторонам, изредка возила по тарелке ложкой и явно получала удовольствие от жизни, хотя и не от еды. Её гувернантка, наоборот, не получала удовольствия ни от чего.
Подали наш завтрак. Мне в обычной тарелке, а для Александра водрузили огромный аппарат, из которого ему пришлось наливать напиток самостоятельно.
— Это что, — с сосиской во рту не утерпела я. — Разве шампанское так делают?!
— Просто оригинальная подача, — скучающим тоном отозвался актёр, подставляя под кран свой бокал. — Надеюсь, здесь больше, чем один маленький бокальчик.
Однако его надеждам оказалось не суждено сбыться. Аппарат пофырчал, выпустил несколько струек пара с разных мест, изобразил манометрами усиленную работу и налил ровно две трети бокала.
— Ничего особенного, — Александр отпил и потянулся к мороженому.
— Яичница великолепна.
Мы лениво позавтракали и чинно последовали на выход.
— Как насчёт прогулки на капитанский мостик?!
— Серьёзно? — удивилась я, встав как вкопанная. — Это закрытая территория, туда не пускают посторонних.
— Ерунда, это не военный лайнер. Деньги открывают любые двери.
Но тут прямо на нас из-за угла вышли два охранника с ламповыми пистолетами (моё сердце сделало ностальгический кульбит) наизготовку.
— Уверен, что преступники попытаются проникнуть в машинное отделение, — недостаточно тихо сказал один.
— Думаю, захват капитанского мостика тоже вполне вероятная ситуация.
Я испуганно схватила Александра за руку.
— Спокойно, — негромко отозвался он.
Охранники поравнялись с нами и... прошли мимо. Я отпустила чужую руку и шумно выдохнула. Александр как будто тоже расслабился:
— Оля, вынь руку из-под пиджака. Нельзя просто так стрелять в людей.
— Вот ржавая шестерёнка, — выдохнула я. — А я всегда так делала.
До прихода личной камеристки герцогини мы провели в номере. Я сразу же увалилась спать, не снимая брюк и пистолета, только испачканный пиджак кинула в специальную корзину для грязного белья. Александр мне объяснил, что аристократы не стирают свои носки и тем более не развешивают их на сушилке для полотенец.
Когда я продрала глаза, Александр нервно ходил из угла в угол. Видимо, из-за небольшого пространства он зацепился за кресло и ругнулся. Собственно, именно поэтому я и проснулась.
— Твоим нервам можно только позавидовать, — пробормотал он, потирая бедро.
— Может быть, нам вовсе не идти на этот вечер? — предложила я. Посмотрев на часы, я решила, что уже можно вставать.
Александр в ответ только покачал головой.
— Нет, я так понимаю, что они не понимают, кого ищут. Иначе нас бы давно нашли. Если мы не придём, это только привлечёт ненужное внимание.
— Я могу заболеть. Или сломать ногу, например. Вряд ли меня потащат на этот вечер с ногой в гипсе.
