вприпрыжку пробегая по лестницам и коридорам и волоча за собой пару захваченных в плен вурнов — торжествующие победители, низвергающие ненавистных завоевателей и топчущие их одетыми в мокасины ногами. Их волосы, бороды и одежда были мокрыми от дождя.
Они бросились обнимать Прайса, Свитбрайера и шестерых охотников, хлопали их по плечам и подхватывали на руки.
— Мы сделали это! Мы взяли их! — кричали они. — Мы взяли Цитадель!
— Все кончено? — недоверчиво спросил Прайс. — Так скоро?
— Эта все вторая сирена! — ответил один рыжебородый землянин. — Этот кошачий визг сделал все за нас! Они внезапно перестали драться и побежали, как будто испугались еще больше. Но от нас им было не уйти! Я слышал, они звали Аррина — там, внизу, в большой комнате, ругались и плакали…
— Где Сойер? — крикнул кто-то, и Свитбрайер повторил этот вопрос.
— Где-то на этом уровне, я думаю, — сказал Прайс. — Найдите вурна, который говорит по-английски, и заставьте его показать, где пленники. Это сэкономит время.
Он протолкался сквозь толпу охотников к лестнице и с трудом спустился вниз. Ему нужно было увидеть Аррина — увидеть гордость Цитадели униженной, сломленной. Другие земляне буйствовали в коридорах, круша все подряд, как счастливые дети, и Прайс пробежал мимо них в огромную, полную народа комнату, которая, как ему было известно, должна была быть самым сердцем и душой Цитадели, тем, что поддерживало в ней жизнь. Эта комната оказалась неприступным местом с экранами, пультами и другим сложным оборудованием, занимавшим все стены. Экраны здесь показывали места, находящиеся далеко за пределами Земли — межзвездное пространство, чужие пылающие солнца и немыслимые темные провалы. Отсюда вурны наблюдали за всем сектором космического пространства, и эти сложные элементы управления, должно быть, приводили в действие мощные ракетные установки за пределами Цитадели, оружие, способное наносить быстрые удары далеко в пустоту.
Несколько землян, более трезвых и рассудительных, организовали охрану этого помещения, чтобы горячие головы не разбили установленное в нем оборудование — вмешательство в эти непостижимые, но, очевидно, могущественные силы могло привести к роковым последствиям, вся Цитадель могла взорваться вместе с этой аппаратурой. Когда Прайс вошел в эту комнату, из нее как раз выводили нескольких последних техников. Внутри же находились несколько вождей и Аррин, который не ругался и не кричал, а просто стоял перед вождями между двумя мускулистыми землянами, и на его лице была написана такая мука отчаяния и ужаса, что Прайс при виде него невольно вздрогнул.
— Что я должен сделать, чтобы вы поняли? — обреченно говорил Аррин. — Это предупреждение поступило от нашего флота. Ийи уклонились от него в районе Альфы Центавра и устремляются к Земле. Если мы не защитим Цитадель… — Он замолчал, увидев вошедшего Прайса, а потом с горечью обратился к нему: — Поздравляю вас. Немногие люди могут сказать, что практически в одиночку уничтожили целый мир.
— Сойер с вами? — спросил Прайса один из вождей.
Тот покачал головой.
— Наши как раз отправились освобождать его. Он будет здесь через несколько минут.
— Боже мой, — тихо поговорил Аррин. — Не дайте им освободить ийев. Даже двое из них, если окажутся на свободе… У нас не будет никакой надежды, особенно сейчас, когда приближается их флот.
Он посмотрел на Прайса, и тот почувствовал, что самоуверенное презрение медленно покидает его, оставляя неприятную пустоту. Никто — ни вурн, ни землянин — не смог бы подделать то, что он увидел в глазах Аррина.
— Хотите, чтобы я встал на колени и умолял вас? — прошептал Аррин. — Я сделаю это. Только поднимитесь к пленникам и не дайте своим людям открыть ту переборку!
И внезапно Прайс понял, что он действительно должен это сделать.
ОН РАЗВЕРНУЛСЯ И ПОБЕЖАЛ обратно по коридору, а потом вверх по лестнице, где ему пришлось проталкиваться мимо группы землян, которые хотели поздравить его с тем, что он сделал. Всю дорогу он ощущал неприятный холодок, бегущий по его спине, и первым именем этого чувства было Сомнение, а вторым — Страх. Возможно ли, что вурны все это время говорили правду? Можно ли допустить хотя бы минимальную вероятность этого?
Шум на тюремном уровне помог ему сориентироваться и быстро добраться туда через лабиринт коридоров. Завернув в очередной раз за угол, он увидел, что двери нескольких камер были выломаны, а Берра, Твиста и Сойера уже выпустили на свободу. Все трое находились в авангарде группы, которая продвигалась по коридору, выбивая все двери на своем пути. Двое охранников-вурнов лежали на полу ничком, а еще один — вероятно, говорящий по-английски и взятый на этот этаж в качестве проводника — пытался незаметно отползти подальше. Его лицо было серым от страха.
Выдвижная железная стена, перегораживающая коридор, отъехала в сторону — и внезапно кто-то из землян завопил от ужаса. К этому крику присоединился еще один, потом еще, а в следующий миг земляне отшатнулись назад, словно их отбросил удар огромной руки. Те, кто был ближе всех к выдвижной переборке, развернулись и стали прорываться к задним рядам, и на мгновение в коридоре воцарилась дикая паника. Прайс замер, прижавшись к стене и с ужасом глядя, как мимо него, рыдая, пробегают храбрые охотники.
А затем по его разуму ударила волна силы, похожая на уже испытанный им взрыв атомной бомбы — такой холодной и чуждой силы, что, казалось, каждая его клетка, каждая частичка его человеческого «я» разлетелась вдребезги.
В коридор вышли две темные фигуры, заметно более высокие, чем люди. Сначала Прайсу показалось, что они закутаны в черные балахоны с накинутыми на головы капюшонами, как у монахов. Но по мере того, как они продвигались в его сторону, он все яснее видел, что то, что он принял за капюшоны и развевающиеся свободные одеяния, окружавшие их тонкой полупрозрачной серой дымкой, было частью их тел. Это было нечто дрожащее, клубящееся вокруг них, как дым, испускаемый непостижимой, плохо различимой сердцевиной.
Невозможно было понять, имелись ли у них лица под черными волнами дыма, и были ли у них глаза, но Прайс откуда-то знал, что они наблюдают за ним. Он чувствовал, как их разум проникает в его мысли и срывает его слабую защиту, оставляя его собственный разум обнаженным и беспомощным перед ними.
Это были ийи. Это был «большой обман вурнов». И они не были обманом!
Он не мог больше терпеть их воздействие. И он побежал.
Все земляне бежали прочь. Ийи заставляли их это делать. Бежать. Поднимать панику. Покинуть Цитадель и уйти как можно дальше!
Прайс оглянулся и увидел, что ийи беззвучно скользят позади них по коридору.
Бежать.
