нарисовали, где у фашистов находятся заграждения из колючей проволоки, где установлены посты, где и как проложены соединяющиеся между собой окопы, где заложены мины… В общем, работа проведена немаленькая. Кстати, этот пленный подтвердил правильность наших разведданных, а заодно обозначил еще пару мест с минами, которых мы не заметили. Правда, моим ребятам пришлось на него немного надавить, — добавил Васильчук довольным голосом. — Но это только пошло ему, гаду, на пользу! — рубанул он по воздуху ребром ладони.
— Не отвлекайся, командир, — сдерживая улыбку, попросил Васильчука Шубин. — Не думаю, что так уж важно знать, каким образом вы добыли у «языка» сведения.
— Еще как важно, — заметил, понижая голос, Васильчук. — Он ведь мог и соврать, если бы добровольно заговорил, а так… всю правду выложил. Эти предатели потому и предатели, что трусы. Потому что смерти и боли боятся. Они горазды только против стариков, баб да детишек воевать. А когда до дела доходит… Впрочем, ты, капитан, прав, черт с ним, — махнул Васильчук рукой. — Так вот, продолжаю. Мы с капитаном и с лейтенантом, — повернулся он к Реброву, — накидали на карте все эти, так сказать, позиции, сведения о которых нам раздобыла разведка. Подходите ближе к столу, буду показывать по карте, — подозвал он, — так будет понятнее.
Участники совещания подошли к столу и сгрудились вокруг карты. Васильчук четко и подробно показал и рассказал, где установлены мины и какие заградсооружения встретятся на пути партизан при приближении к мосту и железной дороге. Потом добавил:
— И еще. Пленный сказал, что каждый день по «железке» туда и обратно курсирует дрезина с тремя немецкими автоматчиками и двумя саперами. А перед дрезиной еще и немец топает с собакой, которая научена отыскивать взрывчатку. Осторожные, гады! — усмехнулся он. — Знают, что не могут контролировать большой участок полотна перед мостом, и пускают тележку, чтобы в случае чего вовремя обнаружить опасность. Мы бы и сами об этом разведали без всякого, как говорится, пинка, но никак не получалось раздобыть подходящие материалы, чтобы взрывчатку самим сделать. Немцы все горючее и взрывчатое подальше в свой тыл уволокли. Хотя поначалу мы им жару задавали!
— Да, было дело, — подтвердил Левонтий Черновец, который считался в отряде партизан главным подрывником. — Пробовали мы как-то несколько раз к их складам пройти, но только ребят положили. Близко не подойдешь, а у нас с оружием всегда проблема была. Что у фрицев раздобудем, тем и воюем, — пояснил он.
— Могу только добавить, — решил высказаться Клименко, — что мы несколько раз на разных участках железной дороги проводили диверсии. Выявляли слабо охраняемые места и пускали под откос товарняки и эшелоны с солдатами, используя механические приемы выведения из строя «железки». Едва немцы восстанавливали движение, мы находили новые уязвимые места, и все начиналось заново. А вот до моста добраться так и не смогли.
— Ничего, теперь-то мы до него точно доберемся, — усмехнулся Ребров. — Того добра, что мы привезли с собой, должно с лихвой хватить. Главное, правильно и быстро все сделать. А что дрезина у них с охраной ходит туда-обратно — это хорошо. Есть у меня идея, как ее использовать нам на пользу.
— Да, чуть не забыл, — вспомнил вдруг Васильчук. Он наклонился над картой и нарисовал на ней красным карандашом маленький кружочек. — Вот тут находится дом путевого обходчика, в котором сейчас располагаются дополнительные силы охраны железной дороги и моста. При нападении на мост или в случае диверсии они обязаны быстро отреагировать и выйти на помощь основной охране. Вот теперь у меня точно все.
Командир партизан посмотрел на Шубина. Тот молчал, о чем-то раздумывая, затем спросил Васильчука:
— Скажи мне точно, сколько людей ты можешь задействовать в этой операции.
— У меня наберется около сотни бойцов, если считать с ремарюковцами. Но из них десять человек недавно получили ранения и временно вышли из строя. Да ты и сам в курсе — вы на днях семерых увезли в тыл. Пятерых подростков я тоже не считаю…
— Шестерых, — поправил его Клименко. — К нам еще Володя Теткин прибыл из бригады Соколовского.
— Мало нам своих ребят! Прямо детский сад, а не партизанский отряд, — ворчливо отозвался на это уточнение Клименко командир одного из партизанских подразделений — чернобородый Спивак.
— Ничего, лишние руки нам сейчас не помешают, — встал на защиту Теткина Клименко. — Мы уйдем из лагеря, а кто стариков, баб да детишек будет охранять? Хлопцы у нас все боевые и на деле проверенные. Им, я считаю, можно наших жен и детей доверить, пока мы на операции будем задействованы.
— Тоже правильно, — согласился с ним Васильчук. — Итого, боеспособных бойцов у меня получается ровно восемьдесят человек. Теперь давайте приступим к обсуждению самого плана. Товарищ капитан, есть идеи? — посмотрел он на Шубина.
— Я думаю, что лучше меня в этом вопросе разбирается лейтенант Ребров, — ответил тот. — Он уже участвовал в подобных операциях и опыт имеет. Я прав?
— Да, несколько операций подобного рода у меня на счету имеются, — ответил Ребров. — Вместе с партизанами Брянщины и Белгородчины мы взрывали и мосты, и железнодорожное полотно перед наступлением наших войск. Я вот что хотел предложить…
Ребров откашлялся и, наклонившись над картой, стал показывать, что следует сделать, чтобы выполнить поставленную перед ними задачу.
— Главное — скоординировать действия всех трех подразделений, а вернее, четырех, если считать группу разведчиков, с действиями подрывников, — закончил он разъяснять свой план и замолчал в ожидании ответа командиров.
Первым решил высказаться Шубин:
— В целом план выглядит неплохо, но он пока еще сырой, в нем много пробелов. Нам обязательно нужно эти пробелы заполнить прямо сейчас, чтобы не делать это на месте операции и в спешке. Поспешишь, как говорится, людей насмешишь, и всю операцию загубить можно. Хотелось бы знать, как мы будем переправлять взрывчатку и мины до места — на себе люди понесут или будем использовать лошадь с телегой? — спросил он у Реброва.
— Как я понял, до места идти километров пятнадцать, или того больше, — вопросительно глянул лейтенант на Васильчука. Тот подтвердил, и Ребров продолжил: — Думаю, сделаем так. Километров десять можно все необходимое везти на подводе, а вот при подходе к месту группа взрывников возьмет основной груз на себя и дальше понесет до моста все на себе. Понимаю, что ноша нелегкая, но рисковать мы не можем. Во-первых, мост находится на возвышении, на насыпи, и с него хорошо просматривается вся местность вокруг. Нам и так придется делать небольшой крюк по лесу, чтобы не выйти раньше времени на открытое пространство и не выдать своего присутствия.
— Ничего себе, небольшой крюк, — усмехнулся командир еще одного из подразделений по фамилии Цвях. — Топать с опасным грузом
