Духовное ведомство пыталось усилить влияние духовенства в вечерних и воскресных школах. Приходское духовенство, как сообщало охранное отделение, громило учителей и учеников воскресных школ, предавало их церковному проклятию. В 1901 г. прогрессивный педагог В Вахтёров открыл в Твери вечерние классы, которые охотно посещали рабочие Тверской мануфактуры. За пропаганду научных знаний Вахтёров и другие преподаватели были арестованы, а классы закрыты. В перлюстрированной охранкой корреспонденции из Твери рассказывалось, что процесс против Вахтерова возбудили по требованию духовенства. Оно выступило со злобными проповедями, обвиняя Вахтерова и других преподавателей в том, что они подрывают священное писание, где «ничего не говорится о клеточках, а есть совсем другое, а именно, что господь бог из ничего в 7 дней создал небо и землю»19.
Правительство стало закрывать вечерние школы, как центры пропаганды идей революционного марксизма, взамен них открывались воскресные школы, подчинённые духовному ведомству.
Сообщая о фактах разгрома вечерних школ для рабочих, ленинская «Искра» писала в декабре 1901 г.: «Едва только лекторы вечерних классов попытались выйти за пределы грамоты, рисования, закона божьего и другой незатейливой культуры, как на место происшествия прискакал лектор от полиции и жандармского управления и прочёл лекцию о том, что собственно понимать под словом "просвещение"»20.
Положением от 1 апреля 1902 года было усилено церковное влияние в воскресных школах. Школы подчинили духовному ведомству, в них стали насаждать «религиозно - нравственное обучение» «совершенно чуждое, — по словам циркуляра, — противохристианским и противонравственным тенденциям». Воскресные школы открывались с разрешения епархиального совета церковноприходских школ, а школы для рабочих при фабриках — с разрешения губернских властей и епархиального начальства. Заведование возлагалось на священника, обучение производилось по программе и учебникам, одобренным синодом. Быстро развивалась также сеть церковных школ: в 1898 г. было 405 таких школ, а в 1899 — 48721. Церковные школы, ввиду плохой постановки преподавания и насаждения в них религиозной идеологии, однако, не пользовались популярностью. Так, Томский епархиальный совет в отчёте за 1900 г. вынужден был признать, что население проявляет к школам «холодность или равнодушие, обусловленное неудовлетворительной постановкой учебно-воспитательного дела»22.
Школы и курсы, открывавшиеся но инициативе прогрессивных деятелей, способствовали пробуждению у рабочих классового самосознания, знакомили их с марксистским мировоззрением, звали рабочих на политическую борьбу с самодержавием. «Многомиллионный русский пролетариат жаждет знания, — писала петербургская организация большевиков в своей листовке… — Народ открыл глаза, и он не хочет больше довольствоваться теперь поддельными знаниями…, которыми его потчуют царские приспешники»23.
2
С 60-х годов XlX в. духовенство стало широко применять народные чтения как средство идеологической обработки широких масс. Цель народных чтений, как сказано в инструкции, «доставить народу нравственное, разумное занятие, укрепить в нём любовь к православной церкви, царю и отечеству, развить понятие о христианских обязанностях человека». Духовенство наблюдало, чтобы чтения проводились по разрешённым печатным изданиям, отступление от текста преследовалось, тематика чтений была преимущественно религиозная.
Разрешая с большой неохотой чтения в министерских школах, духовное ведомство принимало меры к расширению цикла народных чтений в своих «духобойнях», где лучше обеспечивался контроль за их религиозным содержанием. О развитии народных чтений в церковноприходских школах можно судить по следующим данным24:
Год Всего чтений В том числе на одну школу 1898 111377 16 1900 146108 15 1901 159301 14 1904 135068 13 1906 100003 12
В церковноприходских школах читались отрывки из евангелий, из «святоотеческой литературы», молитвы, рассказывалась история праздников, исполнялись церковные песнопения. Для этих чтений синодом издавалась специальная литература — «Поучение и слово в неделю Фомину», «Поучение в неделю жён-мироносиц», «Св. град Иерусалим» и др. Духовенство стремилось охватить чтениями рабочие районы. В Москве церковноприходская школа при церкви Преображения устраивала в 1899 г. чтения при 11 фабриках по программе чтений церковноприходских школ25.
Но чтения на церковную тематику не пользовались симпатиями парода. «Чтения крайне неинтересны», от чтений «нет ни пользы, ни интереса» — таковы, например, были отзывы крестьян Московской губернии26. Особенно не популярны были церковные чтения в рабочей среде.
Говоря о насаждении этих чтений среди петербургских рабочих, «Искра» в статье «Безработица в Петербурге» писала: «Слащавые попы составляют свои холуйские лекции и проповеди, способные только вызвать среди рабочих смех и негодование»27.
В статье «Борьба с крамолой и "сердечное попечение о рабочих"» «Искра» писала, что «народные чтения, обставленные массой формальностей и тройной цензурой, имеют мало значения». «Искра» разоблачала перед рабочими те цели, которых добивались правительство и церковь поповскими проповедями под видом внешкольного просвещения народа: «И везде будут они своими книжками, лекциями и туманными картинами затуманивать сознание трудящихся, учить их терпению, молитве, покорности и благодарности начальству»28.
Насаждая посредством народных чтений церковную идеологию, духовенство старалось помешать распространению материалистических представлений о явлениях природы. Выдающиеся русские учёные стремились нести знания в народ, популяризировать достижения науки. По словам К. А. Тимирязева, «наука должна сойти со своего старого пьедестала и заговорить языком народа, т. е. популярно»29. Но правительство и духовенство, установив строгий контроль за тематикой лекций, подвергали прогрессивных учёных травле и не разрешали им выступать в народной аудитории. В 1903 г. выдающийся русский учёный И. M. Сеченов, будучи тяжело больным, с радостью взялся за преподавание на московских пречистенских рабочих курсах, но чтение лекций ему было запрещено.
Рассматривая народные чтения и собеседования как средство политической борьбы, духовное ведомство широко привлекало к ним церковников, особенно в годы революции 1905-1907 гг. Духовенство усилило контроль над народными чтениями. Корреспондент журнала «Русская школа» в заметке «Деятельность духовной консистории в деле просвещения» писал в 1907 г.: «В с. Давыдовке были открыты народные чтения. Местный священник узрел в чтениях крамолу и пропаганду, донёс по начальству, чтения прихлопнули». Сами же церковники через народные чтения старались расширить свою деятельность по религиозной пропаганде. В Харьковской губернии в 1904-1905 гг. было проведено 1357 чтений, из них на чисто церковную тематику — 437, т.е. 31%. Церковным содержанием были насыщены также беседы по истории, география и литературе. Чтение на тему «каменный век» было вообще запрещено, так как оно было признано церковниками «вредным».
Как отмечал в смоем отчёте синод, в 1905-1906 гг. чтения для народа проводились на такие темы: государственная дума, русско-польские отношения, беседы миссионерского характера, причём на чтениях, как сказано в отчёте, «обязательно давалась надлежащая оценка с христианской и патриотической точки зрения».
В Москве организацией народных чтений и бесед ведал особый комитет, во главе которого стоял серпуховский епископ Анастасий. Комитет разрабатывал тематику бесед и чтений, рассылал программы и пособия для их проведения. О характере этих чтений и бесед можно судить но их названиям: «Против тех, кто говорит, что Христос был революционером», «О бедности и богатстве», «Можно ли христианину быть социалистом», «Работа в свете материализма и христианства», «Пастырская задача в борьбе с социализмом», «О рабочих и труде» и т. п. На эти темы церковный журнал «Кормчий» издавал большим тиражом соответствующие брошюры. От церковников требовалось в противовес революционной пропаганде читать эти брошюры па собраниях рабочих и крестьян.
В период массового рабочего движения центром контрреволюционной деятельности духовенства были епархиальные дома, где систематически проводились чтения и беседы, направленные против рабочих и партии большевиков.
Московский митрополит Владимир выступил в 1906 г. перед рабочей аудиторией в Политехническом музее. Он осуждал рабочих за их желание дать детям образование, так как оно, по его словам, отрывало от труда. Митрополит призывал рабочих довольствоваться получаемой заработной платой, слушаться начальства и не бастовать. «Рабочие должны быть довольны своим положением, — убеждал он рабочих, — Если бы они хотели жить умеренно и экономно, не слушали бы смутьянов». В другой беседе «О работе в свете материализма и христианства» митрополит Владимир обвинил большевиков в том, что они «мутят» рабочих, и выступил с активной защитой капиталистов, которые, по его мнению, так же трудятся, как и рабочие. Свою беседу митрополит закончил словами: «Люди, находящиеся под влиянием материалистического взгляда на работу, делают своё дело с недовольством, с озлоблением, — они очень несчастны. Люди же, трудящиеся под христианским воззрением на работу, делают свою работу с радостью, с удовольствием: они в глубине души своей — счастливые люди».
