— А ничего так — состроив скучающую моську, лениво похвалила мое тело сестра — поганка!
Я намылил руки и мстительно стал ее щекотать. Сестрица извивалась, как уж на сковородке и пищала, что я — великолепен. Я картинно — злодейски хохотал, но своего занятия не прерывал. Мы даже набрали полную ванну воды и улеглись в нее. Точней я улегся спиной подпирая кафельную стену, а сестра улеглась мне на грудь, откинув голову на плечо.
— Фух! Устала!
— Конечно, так брыкаться, у меня же теперь синяки остануться — притворно возмутился я.
— Не ной, женщина! Вообще, кто из нас, хрупкая, нежная девушка? Ты или я? — фыркнула Лили.
— Девушка — ты, а вот хрупкий и нежный — я! Так что, тебе надо любить меня и беречь — патетично заявил я.
— Гад! — слегка повернув голову эта сестрица — кровопийца цапнула меня за плечо и удовлетворенно глянула за отметины своих зубов, в виде полумесяцев.
— Попала — констатировал я и приподняв, слабо сопротивляющуюся Лили приблизил рот к ее маленькому плечику. Но укусить не смог, больно же сделаю. И обидеться, наверняка. А если…
Я поднес ее ладошку к своим губам. Поцеловал внутреннюю сторону и лизнул бьющуюся под кожей венку. Лили и пикнуть не успела, как я поставил ей смачный засос на запястье. Зато, злость, отразилась на ее милом личике всеми оттенками красного. Мести мне не избежать.
Как я и думал, сестренка не осталась в долгу и к концу помывки, я обзавелся изрядно изодранной коготками Лили спиной. Теперь мы оба выглядели так, словно не мылись, а по меньшей мере воевали или… Даже думать не хочу! Ну и как я завтра такой 'красивый' сниматься буду?!
Пока я замазывал каким-то 'супер-заживляющим' кремом свои 'боевые' раны, Лили успела заснуть. У меня в комнате. Я пошел к ней и тут же выяснил причину ее 'случайного' сна в моей постели. Эта дуреха разлила молоко, которое обычно пьет перед сном, прямо на простыни. И потому решила оккупировать мое спальное место. Засранка! Уже предвкушая, как разбужу ее и нагло скину с кровати, я пошел назад к себе.
Лили скинув одеяло сладко посапывая спала 'звездочкой' поперек постели. Не знаю, что со мной произошло. Она всегда казалась мне идеальной, лучшей, невероятной. Недосягаемой. И сегодня все было, как всегда. Ну, исключая мои приступы ревности. Но почему тогда, сейчас, стоя на коленях у кровати и вглядываясь в ее лицо, я чувствовал, что она может быть только моей. Принадлежать только мне. И я никогда и не за что не соглашусь делить ее с кем-то. Она всегда будет писать только для меня, всегда будет рядом только со мной. Она всегда будет моей. Да, именно это желание сильней всего вопило во мне. Моя! Моя! Моя!
Я склонился над ней и коснулся пальцами ее лица. Сначала очертил овал, потом прикоснулся ко лбу, дотронулся щек, перешел на губы. Она — мой идеал. Она — моя Инь. И мне очень хочется стать ее — Ян.
Я рассмеялся и отпрянул от Лили. Глупость! Вот же до чего может алкоголь довести. Пора бросать пить. А то на сестру собственную уже бросаюсь. Хотя, я и без алкоголя творю глупости, когда она рядом. Но я, правда, люблю ее и не знаю, как не позволить ей уйти. Я ведь только эти месяцы был счастлив и вовсе не из-за нашей музыки, ладно отчасти и из-за этого, но по большому счету, мне просто было хорошо и уютно быть все время с Лили. Никогда мне не было так хорошо и я не хочу потерять это.
Но как мне остановить неизбежное? Ведь она вместе со мной становится известной, популярной и она живет, если и не такой, как у меня жизнью, то все равно максимально похожей. Люди, так много людей, которых она встречает каждый день. И каждый раз я боюсь, что вот этот, новенький, ей понравится…
Бред! Да что это?! Ведь я же уже почти забыл это чувство. Стоило нам уехать и я стал забывать, что Лили для меня — все. Но оно снова начало оживать. Сегодня, в ванне, Лили просто не представляет, каких мне усилий стоило вести себя непринужденно и стараться не дать на трусах оформится бугру. Я думал, что сойду с ума, от этой сладкой пытки.
Да, я признаю, что никогда не оценивал Лили только, как сестру. Она для меня гораздо большее. Я просто не могу побороть все то, что испытываю к ней. И это не какая-то там похоть или извращение. Нет. Я и пальцем ее не трону. Ведь я люблю ее. Не помню, кто автор этой фразы, но она мне запомнилась: 'Имеем мы, только то, что хотим, а не то, что любим. А то, что мы любим, никогда не имеем, потому что любимое не используют'. Лили для меня именно то, что я люблю.
— Ты чего не спишь? Иди сюда — хрипло прошептала сестра приоткрывая глаза.
Я улыбнулся и забрался к ней, по привычке переложив ее голову себе на грудь. Она тут же обняла меня и продолжила смотреть свои черно-белые сны. Надеюсь завтра мне будет легче. Правда, очень на это надеюсь…
— Бог, просыпайся, мой хороший, сладкий мой, давай вставай — нежно шептал мне любимой голос на ухо.
— Еще чуть-чуть — невнятно пробормотал я, отворачиваясь.
— Нет, нельзя, опоздаем, давай, солнышко, вставай — послышались требовательные нотки и я со вздохом открыл глаза.
— Лили — ты зверь! — простонал я.
— Неа, я ласковая зайка! Которая разбудила тебя, нежно и мягко — захихикала Лили.
Она уже оделась. Я обожаю когда она одевает джинсы в обтяжку, как сегодня. У Лили необыкновенно красивые ножки и смотреть на них в такой 'упаковке' невероятно приятно.
— Платочек дать? — скосила на меня глаза сестрица.
— А? Зачем — не понял я со сна подкола.
— Слюни подтереть — фыркнула Лили.
— Поганка!
— Сам такой — и заметив, что я приготовился ей отомстить, Лили с визгом дала деру. Я, как маньяк двинулся следом.
Но нашу идиллию (она прыгает по дивану из стороны в сторону, а я как был в трусах гоняюсь за сестрой с кровожадной лыбой) прервал звонок в дверь.
На пороге стояло нечто. Толи девчонка, косящая под парня, толи парень, слишком похожий на девицу. Невысокий блондин(ка), фигура которого скрывалась под норковой шубой. Но кукольное лицо данного субъекта вызывало огромное сомнение, что передо мной парень. За его спиной стоял Брэнс. А этого какая нелегкая принесла?
— Так кто там приперся? — бесцеремонно осведомилась сестренка, влетая в прихожую — твою! Какие люди и без охраны!
Что-то я не узнаю Лили, она же при Брэнсе ведет себя, как малолетка, а тут такой оскал. Зато Брэнс нокаутирован. А вот блондин(ка) совсем никак на это не отреагировал(а).
— Может впустите? — поинтересовался, определенно, он. Такого женского голоса просто не бывает.
— Нет! Еще чего! Мы вас не звали — вот теперь узнаю эту ребяческую форму поведения. А то я уже было удивился.
— И вправду, Ян, что ты здесь делаешь? — поинтересовался я.
