остался со мной, но я понимала: Уинстон пребывал в режиме помешательства на контроле. Он жаждал получить свой грязный момент. Хотел, чтобы я была измотанной, со слезящимися глазами, буквально раздавленной. Я приспустила брюки и боксеры настолько, чтобы высвободить его член, но не яйца, а потом обхватила ладонью его горячий ствол. На головке блестела капля предсемени. Я жадно ее слизнула и довольно ему улыбнулась.
Его лицо ничего не выражало, будто минет оказался самой скучной рутиной в жизни, однако острый блеск глаз Уина оказался красноречивым. Как и биение вены на его шее. Он жаждал меня с такой силой, что едва мог держать себя в руках.
Я обвела языком вокруг кончика, решив подразнить его, прежде чем снова подняла взгляд на Уина.
– Может, мы пока обсудим, какой будем смотреть фильм?
Уинстон зарычал и сорвался, как я и надеялась. Собственническим жестом схватив меня за волосы, он толкнул член мне в рот, даже не подумав остановиться, когда с трудом протиснулся в мою глотку. Я начала давиться, пытаясь вытолкнуть его наружу, но проиграла битву и постаралась расслабиться. Уину нравилось использовать меня, как грязную игрушку для траха. Вырвавшийся из груди Уина стон удовольствия стоил рвотных позывов и невозможности дышать. Наконец, он отшатнулся, полностью выходя у меня изо рта, словно это ему требовалось время, чтобы отдышаться.
– Почти сорок секунд, – поддразнила я.
Уин усмехнулся, что я оценила как прогресс. Он так нежно погладил меня по голове большим пальцем, что я потянулась ему навстречу, но вскоре вернулась порочная версия Уинстона, вновь заталкивая пульсировавший член мне в рот. Он стал толкаться бедрами, ничуть не смущаясь того, как стало сокращаться мое горло в попытке глотнуть воздух. Из глаз полилось еще больше слез. Этот минет не походил на прошлые. Уин был расстроен и наказывал меня в своей излюбленной манере, но еще проверял меня. Быть может, если я выдержу, он снова ко мне потеплеет.
Этот раз длился куда дольше сорока секунд. По правде, у меня даже начала ныть челюсть. Мне захотелось, чтобы он поскорее кончил мне на лицо.
– Ты еще не заскучала, Золушка? – он не позволил мне ответить, крепче сжав мои волосы и продолжив трахать рот, словно это был последний его шанс кончить.
По подбородку потекла слюна, и я почувствовала, как она оставила скользкие дорожки на моих бедрах. Губы онемели, а горло дико саднило от непрекращающихся толчков. Когда я подумала, что мне придется вырваться, чтобы сделать хоть несколько так необходимых мне вздохов, член внутри набух еще сильнее и стал сокращаться. С губ Уина сорвалось мое имя, причем я готова была поклясться, что оно звучало как молитва. Я даже решила сохранить этот звук глубоко в памяти. Как нечто очень важное для меня. То, на тему чего я никогда не стану его дразнить, потому что находила чрезвычайно милым и неожиданным. Вряд ли Уин даже осознал, что произнес.
– По крайней мере, ты все также отлично принимаешь мой член в свою прекрасную глотку, – выпалил он, хотя в словах уже не было прежнего яда. Отстранившись, Уин окрасил мои губы остатками семени.
Не сводя с него глаз, я нежно поцеловала его головку.
– Это было весело. Готов к десерту?
– Десерту? – выдохнул он.
– Спокойно, – насмешливо произнесла я, натягивая ему боксеры и брюки. – Я не про себя, а мороженого. Я купила твой любимый сорт.
– У меня нет любимого сорта.
– Пока нет, – я поднялась и быстро чмокнула его в губы. – Но будет.
*****
Оказалось, этот крутой и жестокий миллиардер неравнодушен к вишневому. Улаживать дела с моим угрюмым парнем, заказав ему мороженое в «Ben & Jerry's» оказалось неплохой идеей. Я купила много разных небольших стаканчиков, по четыре унции в каждом, чтобы мы могли все перепробовать. Когда я протянула ему ложку вишневого, он не стал отворачиваться и остановился на нем.
Сейчас Уин так походил на моего парня.
– Мне не нравится твоя улыбка, – буркнул вдруг Уинстон, доедая остатки из стаканчика. – Она слишком хитрая.
Я напустила на себе невинный вид.
– Просто счастлива, вот и все.
Он тут же напрягся.
– Мне это не нравится.
– Очень жаль, – я отставила свой стаканчик с мороженным вкуса шоколадного брауни. – Придется тебе привыкать, – я вытянула руку и положила пальцы поверх его ладони. – И для тебя тоже совершенно нормально быть счастливым.
В его кармане завибрировал телефон, и на его лице появилось облегчение. Решив пока убрать беспорядок после нашего ужина и десерта, я дала ему немного времени спокойно поговорить. Уинстон поприветствовал кого-то по имени Ульрих, а потом лишь утвердительно мычал в трубку. К тому времени, как я все убрала и домыла последнюю тарелку, Уин закончил. Я украдкой бросила на него взгляд, когда он склонился над Креветкой и нежно погладил его по голове.
Креветка его приручил, так что теперь это наша птичка.
Сдерживая улыбку, я подошла к Уину.
– Какой будем смотреть фильм?
– О нет, – убийственным тоном отозвался он, – похоже, я оставил книжку с купонами дома. Придется нам смотреть новости.
Я шлепнула его по груди.
– Предпочту пялиться в стену.
«Или на тебя».
Должно быть, он как-то уловил направление моих мыслей, поскольку его взгляд стал тяжелым и испытующим. А еще острым, как лезвие. Казалось, он видел те мои эмоции, которыми я не спешила ни с кем делиться. Однако если ему это было нужно, я смирюсь. Уин должен чувствовать, что у него все под контролем.
– Раздевайся, – рыкнул он, его взгляд задержался на моем обнаженном плече. – Нужно посмотреть, во что я вкладываюсь.
Не обратив внимание на его жалкую попытку воздвигнуть стену вокруг сердца, я сняла футболку. Уинстон высунул кончик языка и провел им по нижней губе, с наслаждением рассматривая практически вываливающуюся из бюстгальтера грудь.
– Нравится то, что видишь?
– Сойдет, – хрипло произнес он, попытавшись изобразить безразличие, но потерпел неудачу.
Расстегнув шорты, я стянула их вниз по бедрам. Уинстон шагнул ближе, его ноздри раздувались. Когда джинсовая ткань оказалась на полу, я вышла из них и посмотрела на
