выхода. Чуйка помалкивала, а значит эта троица действительно отвалила. Не знаю, правда, надолго или нет. Посмотрим…
* * *
Утро понедельника не радовало. Особенно этот настойчивый стук в дверь и требовательный писклявый голос за ней. А я ведь только недавно лёг, после того как перемыл гору посуды с двумя таким же неудачниками, как и я.
— Юсупов, к ректору! — в третий раз повторил голос Мики из-за двери.
Да она вообще спит? И этот её ректор… В школе что, кроме меня других учащихся нет? Некого больше вызывать? Может проклясть их, на всякий случай…
— Юсупов! Сколько можно спать⁈
— Да иду, иду! — проворчал я, сползая с постели, и гораздо тише добавил: — И хватит меня уже преследовать, заноза в заднице.
— Сам ты заноза! — фыркнула из-за двери противная азиатка и, судя по удаляющимся шагам, всё же оставила меня в покое.
Я поднялся, с сожалением взглянув на свою пустую кровать, размялся, принял душ, переоделся и через пятнадцать минут уже стучал костяшками пальцев в дубовую дверь кабинета ректора. Выждал положенные несколько секунд, постучал снова и вошёл, не дождавшись приглашения. Оглядел пустой кабинет, подозрительно глянул в сторону тайной дверки за столом ректора, и уверенным шагом направился к ней. Нажал на стене неприметный рычажок, пригнулся и проскользнул в низкий дверной проём.
— Доброй утро… Кацу! Как здоровьице, какие новости?
— О! Максик! — обрадовался мне как родному Кацу Мори в тушке ректора, обернулся и распахнул передо мной руки, пытаясь обнять. — Да ничего, твоими молитвами. Вот заглянул сюда, хотел поговорить с тобой и застал нашего ректора в таком неприглядном состоянии.
Мори кивнул на двух прикованных к стене голеньких девиц с кляпами во рту и довольно прицокнул языком.
— Нравится мне этот засранец! — покачал он головой.
— Кстати об этом. Ямамото просил больше не брать его под контроль. Угрожал тебе расправой.
— Да ну его! — раздражённо скривился Кацу. — Тут есть проблемка посерьёзней. — тушка ректора тяжело вздохнула, состроила печальную мину на лице и с мольбой в голосе произнесла: — Макс, я правда не знал, что у меня остался к ней доступ. Готов подтвердить это под чем угодно! Не собирался я ей пользоваться!
— Ты про Ясмин?
— А про кого же ещё⁈
— Похоже на правду. — хмыкнул я, внимательно посмотрев на слегка побледневшее лицо ректора. — На твоей кукле лица нет.
— Наша молодая и слегка импульсивная Императрица звонила, обещала приехать и вырвать мне все текстикулы под корень. Ну так же нельзя!
— Ну раз звонила, а не приехала сразу, то не всё так плохо. — попытался я успокоить впечатлительного старичка. — Хотела бы, давно вырвала.
— Да?
— Да.
— Но это не точно? — неуверенно переспросил Кацу. — Или точно? Можешь всё же поговорить с ней? Пожалуйста! Я буду в неоплатном долгу перед тобой.
— Ты и так в долгу. — напомнил я и тяжело вздохнул. — Ладно, поговорю.
— Спасибо! Преогромнейшее! — просиял довольный Кацу.
— У тебя тут новенькие? — кивнул я на стену.
— Где? А, это? Да ты даже не представляешь, что я выслушал от Ясмин. Теперь вот успокаиваюсь.
— И как, получается?
— Да пока не очень. — тяжело вздохнул Кацу Мори.
— Хотел бы сказать, что мне жаль, но мне не жаль.
Я посмотрел на двух девчонок, испуганными глазками следящих за нашим разговором, отметил их хрупкие тоненькие фигурки, европейские личики и следы плети на внутренней стороне бёдер и у одной, и у второй. Фигурки у девчонок ничего так, особенно у блондинки справа, только худовата немного. Да уж! Интересно, Мика знает, чем здесь промышляет её любимый ректор?
— Всё хотел спросить — а разве так можно?
— А что здесь такого? — пожал Кацу плечиками ректора. — Физические наказания лишь стимулирует желание учиться. Проверено на практике.
— Я не об этом.
— А о чём тогда?
— О сексе с ученицами.
— Макс! — неподдельно возмутился старый извращенец в теле извращенца помоложе. — Как ты мог такое обо мне подумать⁈ У нас чисто деловые отношения преподавателя с его воспитанницами. У Ямамото, насколько мне известно, тоже. Это всё, — кивнул он на голых девчонок, — сугубо в воспитательных целях.
— Ага. А голые они здесь потому, что тут жарко?
— Ну не только. Это же психологический приём — обнажённый человек более уязвим. Нужно прививать молодёжи…
— Слушай, хватит заливать мне. — перебил я его. — Ты не ректор и тебе нет дела до успеваемости местных учеников. Мог бы и отпустить их, как только взял его тушку под контроль.
— Я старый человек, Макс. — вздохнул Кацу. — Позволь мне иметь свои слабости.
— Да имей, сколько хочешь. — махнул я на него рукой и покачал головой. — Это не моё дело…
— Кстати об этом. — оживился Кацу и кивнул в сторону блондинки, сверлящей меня каким-то особенно гневным взглядом. — Ты вообще знаешь, кто это?
— Ученица? — догадался я.
— Нет. В смысле, да. Но не только. Это падчерица нашей Императрицы.
— Падчерица? Дочь её мужа? Из России?
— Угу! — довольно подтвердил Мори.
— А что она здесь делает?
— Вроде как обучается, да это и не важно. Я думаю, сделать её своей марионеткой…
— Не нужно. — покачал я головой.
— Думаешь?
— Знаю. — хмыкнул я.
— Понял, не буду. — легко согласился Кацу, демонстрируя мне свою лояльность и послушание.
— Она понимает японский?
— Говорит, сносно. Значит, понимает.
— Ясно. Слушай, отпусти её от греха подальше.
— Чуть позже. Сначала, проведу воспитательную беседу, уж больно она хороша. Ещё и дерзкая. Люблю я таких…
— Кацу!
— Ладно, ладно… — проворчал он. — Сейчас освобожу.
— Кстати, что там с твоей крысой?
— Да всё, как ты и говорил, я проверил. Эта сука Акэйн Фудзита роет под меня. Но там уже работают мои люди, скоро она пожалеет, что пошла против. Я твой должник, Максимка.
— Ну и хорошо. Ладно, я пойду. Занятия начинаются через пять минут, не хочу получить очередной выговор. — устало покачал я головой.
— Да, да… Иди. — задумчиво пробормотал Кацу, поворачиваясь к прикованным к стене девушкам…
Занятия до
