Как можно было не восхищаться ее отвагой? Или когда она упрямо сжимала челюсти, готовясь отстаивать свои позиции? А как она восхитительно дерзко взмахивала непокорной гривой волос, завязанной лентой наподобие конского хвоста… Когда он мешал ей, она имела привычку отмахиваться от него, как от надоедливой мухи.
Он медленно двинулся через парадный зал, поднялся по лестнице, чтобы посмотреть, в какой из комнат находилась сейчас его гостья. По пути он вытянул руку и, схватив свой меч, который появился внезапно из воздуха, пристегнул его к поясу. Наверное, это тщеславие заставляет его носить с собой меч, ведь с помощью магии он может иметь оружие и размахивать им в любое время. А может, ему хотелось посмотреть на реакцию Женевьевы. Он чувствовал: она его не разочарует.
Прошла неделя с тех пор, как он пошел за ней к морю, но с тех пор вопреки самому себе он все больше подпадал под ее обаяние. Она не была похожа ни на одну женщину из рода Баченэнов. По крайней мере, тяжелой работы она не чуралась. Три дня она провела, делая опись всего, что находилось в других спальнях, прикрепляя ярлычки к каждому предмету, и часами вела разговоры по телефону, стремясь найти покупателей на оставшуюся мебель. К концу недели огромные комнаты уже пустовали в ожидании нового убранства. Кендрик хорошо знал, на что способна Женевьева, и с нетерпением ожидал, как ее волшебное мастерство преобразит его жилище.
Он прошел через двери гостиной и затаился в тени. Женевьева свернулась клубочком на скамеечке под окном и молча смотрела на океан. Лучи солнца нежно ласкали ее длинные темные волосы. Они как будто были созданы для мужской руки, чтобы она их гладила, мягко перебирала локоны, запутываясь при этом пальцами в легкой паутине волос и с нежностью отодвигая их, ласково касалась виска. Да что там говорить, размышления о ее волосах были лишь малой толикой всего того, что заставило его почти до рассвета бродить по внешним стенам замка. Это было совершенно нелепо, но ему никак не удавалось вычеркнуть из памяти ее образ. И вот теперь он смотрел, как она сидела на лавочке, подобрав под себя длинные ноги, и положив упрямый подбородок на колени.
Интересно, почему до сих пор ни один мужчина не заявил на нее своих прав? Может, она не была красавицей в классическом значении этого слова, но было в ней что-то основательное и надежное. Жаль, что он не встретил ее, когда был живым. Она относилась к той категории женщин, ради которых он мог бы променять бродячий образ жизни на возможность наслаждаться нескончаемыми вечерами, сидя с ней в обнимку перед уютным домашним очагом. Эта мысль причинила ему неожиданную боль.
Похоже, мысли Женевьевы были столь же печальны. Он почувствовал укол совести, вспомнив, на какие ухищрения пошел, чтобы вынудить ее приехать в замок. Было видно, что она очень скучала по дому. По крайней мере, она не томилась от несчастной любви. Кендрик собрал достаточно информации, чтобы быть уверенным, что никакой брошенный любовник не кинется на ее поиски. По какой-то странной причине эта мысль доставила ему удовольствие.
Просто ему нравилось, что в жизни она шла своей дорогой и всего добилась сама, тут же оправдал он себя. И мысль о том, что она никому не принадлежит, вовсе его не успокоила. Кендрик знал, что он еще не сошел с ума до такой степени. Он сложил руки на груди и нахмурил брови. Проклятье, да ему было наплевать, есть у нее другой мужчина или нет. Она была из рода Баченэнов, и все что ему было от нее нужно, это подпись на клочке бумаги, удостоверяющая ее отказ от наследства. Кроме этого, Женевьева его вообще не интересовала. Для верности он мысленно повторил это себе несколько раз.
Она его заметила и от неожиданности подскочила вверх, схватившись рукой за горло.
— Ты меня напугал.
— Все еще забываю постучаться, как видишь, — сказал он грубо.
Сначала улыбка появилась в ее глазах. Уорсингтон был прав; было в них что-то пленительное. Они были красивого орехового оттенка с крапинками зелени и золота. Затем улыбка коснулась ее губ, но тут же мгновенно исчезла, как только Женевьева заметила его меч.
— Боже мой, — вздохнула она.
Он подошел к ней с важным видом, явно довольный ее реакцией. Значит, ему все же удалось ее напугать. Его самолюбию польстило, что он до сих пор в состоянии произвести впечатление на женщину.
— Я думала, ты не собираешься меня убивать, — сказала она.
— Я все еще думаю над этим вопросом.
— Ну что ж, — сказала она, поднимая на него глаза, — дай мне знать, когда придешь к окончательному выводу.
Он сжал губы, стараясь не улыбнуться. Святые угодники, ну что за нахальная девка!
— Поверь мне, ты первой узнаешь об этом, — заверил он ее.
Кендрик сел на противоположный край лавки и прислонился к стене, небрежно положив ладонь на рукоятку меча. Женевьева продолжала время от времени бросать косые взгляды на его оружие. Он получал от этого огромное удовольствие.
Дальнейшее молчание становилось неудобным. Наконец Женевьева сказала:
— Мне хотелось бы, чтобы ты принял окончательно решение.
— Мне нравится держать тебя в неведении.
— Не думаю, что убив меня, ты почувствуешь себя лучше, — сказала она.
При виде искреннего беспокойства в ее глазах, он почувствовал себя последним негодяем.
— Давай поговорим об этом, — настойчиво убеждала она, — ты знаешь, я прекрасный слушатель.
— Да как ты смеешь давать мне советы, — грубо оборвал он ее, — у тебя нет ни малейшего представления о том, что мне довелось пережить.
— Мое убийство ничего не решит, — повторила она, бросив на него решительный взгляд.
Проклятье, уж слишком эта девица прямолинейная. Что с того, что все женщины в его роду были столь же откровенны? Все, что он хотел, это чтобы женщина знала свое место, а еще лучше, чтобы знала, когда ей следует промолчать!
Он тут же осознал, о чем только что подумал, и выругался. Как будто ему нужна была женщина, да еще из рода Баченэнов!
Он исчез из комнаты, проклиная все на свете.
Глава 8 часть 2
Два дня спустя Кендрик был все в том же отвратительном расположении духа. Он заперся у себя в кабинете, и не только не выходил оттуда, но и отказался отвечать на вопросы Уорсингтона. Пускай они оба думают, что он умер. Он старался не думать о своей уязвленной гордости, зная, что Женевьева не удосужилась выяснить, что же с ним случилось. Вот и прекрасно. Не хватало ему смертной женщины, которая мешала бы ему спокойно влачить его бессмертное существование.
Возле окна появилась темная фигура. Кендрик поднял глаза на капитана своей стражи.
