Антон поймал иронично-сочувственный взгляд незнакомки и решил остаться, хотя за мгновение до этого подумывал встать и перейти на другое место. Скандала затевать не хотелось, но еще больше не хотелось терпеть хамское обращение.
— Я посижу здесь, с вашего позволения, — ровным голосом сказал он.
Амбал озадаченно уставился на него, потом оглянулся на такого же толстомясого сытого напарника, ждущего, пока освободится место.
— Ты слышал, Есаул?
— Слышал, — лениво отозвался тот. Их приятели уже доставали из пакетов бутылки водки, еду и карты. — Покажи ему документ, может, очнется.
Парень с подбритыми висками достал складной нож, нажал кнопку и направил выскочившее лезвие на Антона.
— Как тебе нравится этот документ?
В то же время нож выскочил у него из руки и оказался у Ильи. В купе установилась тишина. Пассажиры поняли, что происходит нечто необычное, и с любопытством и тревогой ждали продолжения. Компания же хамоватых, уверенных в безнаказанности молодых людей, не ожидавших отпора, с удивлением разглядывала неприметного с виду мужика с бледноватым лицом и спокойным взглядом серых глаз, широкоплечего, но не выглядевшего суперменом.
Антон сложил нож, протянул отпрянувшему амбалу с бритыми висками.
— Не балуйся с острыми предметами, отрок, не ровен час, порежешься.
Парень с опаской взял нож, снова оглянулся на развеселившихся приятелей, и их скалившиеся рожи заставили его рассвирепеть. Он шагнул к Антону, замахнулся, ощерившись.
— Пошел отсюда, придурок! Дам в лоб — долго мозги со стен соскребать будешь!
Антон сделал мгновенный выпад пальцем в артерию под мышкой парня, и тот, ойкнув, присел в проходе с побелевшими от боли глазами, судорожно прижав локоть к боку. Удар этот заметила только незнакомка у окна, ни пассажиры, ни остальные «повелители жизни» ничего не поняли, разглядывая своего осоловевшего приятеля с веселым ржанием.
— Ты чо, Валет? — прохрипел Есаул, — на полу, что ль, решил посидеть?
— Г-гад! — еле выговорил подбритый.
— Кто, я?!
Валет посмотрел на Антона снизу вверх, в глазах его зажглась ненависть. Он сообразил, что мужик в серых брюках и такой же рубашке что-то сделал, отчего ему стало плохо.
— Мы же тебя… падла… в бараний рог…
Сидевший через проход татуированный парень тоже понял, что его друг сел на пол не зря, начал приподниматься, угрожающе наклоняясь к Антону, и тот сказал тихо, не меняя позы, но так, что его услышали не только в этом купе:
— Ребята, не трогали бы вы мирных граждан. На курорте не так хорошо, как рекламируют органы.
— Какой еще курорт… — начал было Есаул, норовя схватить Антона за воротник рубашки, но его остановил подошедший из соседнего купе здоровяк с наколками не только на руках и плечах, но и на шее.
— Не поднимай кипеж. Зек, что ли? — осведомился он, внимательно посмотрев в глаза Антону.
— Бывший, — усмехнулся Антон.
— Понятно. Давно с дачи[7]?
— Неделя.
— Понятно. За что чалился[8]?
— За базар.
Здоровяк тоже усмехнулся.
— Понятно. Крутой ты, я гляжу, ничего не боишься. А ну как на беспредельщину нарвешься?
— Так ведь и я не бобик, — пожал плечами Антон.
— Волк[9], что ли?
— Олень.
Здоровяк еще раз внимательно оглядел Антона, покачал головой.
— Смотри, не лажанись, олень. Подхватишь где-нибудь бациллу, вроде этой, — он кивнул на нож в кулаке Валета, — никакой эскулап не поможет.
— Я приму это к сведению, — кротко ответил Антон.
Вожак компании отошел, хотя было видно, что ему хочется по-своему разобраться со строптивым пассажиром. Антон понял, что на вокзале следует ожидать продолжения разговора.
Пассажиры отреагировали на происшедшее почти одинаково, как на разборки бандитов, один из которых, судя по всему, недавно вышел из тюрьмы, что заставило Антона пожалеть о своем решении не подчиниться молодым хамам. Толстая тетка, сидевшая рядом, напротив незнакомки с голубыми глазами, опасливо отодвинулась, поджав губы, а интеллигентного вида пара, выглядывающая из соседнего купе, поспешно отвернулась. Антон покосился на голубоглазую незнакомку, мнение которой было ему небезразлично, встретил ее заинтересованно-осуждающий взгляд и виновато улыбнулся уголком рта. Женщина ответила такой же почти незаметной понимающей улыбкой, и между ними установился тонкий канал взаимопонимания. К сожалению, не надолго. Севший рядом с ней Валет напомнил о себе, тронув ее за колено и поинтересовавшись, как ее зовут.
«Гречанка» сбросила его руку, не собираясь отвечать, но Валет снова полез к ней, осклабясь, предлагая познакомиться, явно вызывая Антона вмешаться, и добился своего. Антон перехватил его руку, сжал особым образом, так что тот побледнел, боковым зрением увидел взмах руки татуированного молодца, сидевшего через проход, перехватил левой рукой его кулак с кастетом и вывернул. Сказал с нажимом, жестко и раздельно:
— Сидеть тихо, урки! Не борзейте, маслинами накормлю!
«Маслинами» на блатном жаргоне назывались пули, и хотя пистолета у Антона, естественно, не было, крутые мальчики ему поверили. В проходе снова появился вожак ватаги, держа руку в оттопыривающемся кармане брюк.
— Отпусти их, своячок, здесь я держу зону, как ты соображаешь. Или не соображаешь?
Антон понял, что здоровяк с наколкой на шее, изображавшей дракона, вооружен.
— Если держишь, так держи, — посмотрел он ему в глаза; под формулой «держать зону» подразумевалось быть паханом, лидером среди заключенных. — Пусть посидят тихо-мирно, никого не задевают.
— Боюсь, ты себя переоцениваешь, своячок… олень. Не избежать тебе облома[10] на бану[11], будь готов. — Здоровяк посмотрел на своих подчиненных нехорошим взглядом и отошел.
Антон отпустил обоих, пересилил желание посмотреть на незнакомку, откинулся на перегородку купе, закрыл глаза и сделал вид, что собирается поспать. Сквозь неплотно сомкнутые веки он, конечно, видел каждое движение парней, так что застать врасплох они его не могли, однако ехать так долго было невозможно, и, промучившись таким образом полчаса, послушав переговоры немного притихших парней, Антон открыл глаза.
Красивая незнакомка читала книгу, не обращая ни на кого внимания, и Антону стало грустно. Момент, когда они могли познакомиться, прошел, «косить» под блатного уже не хотелось, а навязывать свое общество кому бы то ни было Громов не любил. Так они и доехали до Москвы под аккомпанемент громкого общения веселой компании, в зыбком равновесии вагона, делая вид, что заняты своими мыслями и делами, хотя чувствовалось, что блатные удерживаются от чересчур хамских выходок с трудом, давая зато волю языку. Однако Антон на это реагировать не желал, чтобы не усугублять взрывоопасную ситуацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
