Не может быть, чтобы в квартире исчезли все документы. Что-то обязательно должно сохраниться. Они даже крышку унитаза подняли, заглянули в морозилку, в духовку. Просто так, для очистки совести, подняла Люша крышку рояля. Вроде ничего. Струны натянутые. Под ними… Да! Под ними углядела она пластиковую папку такого же золотого оттенка, что и дерево под струнами.
– Смотрите, – позвала она. – Тут, может быть, что-то есть. Или это к роялю относится?
Осторожно вытянули папку. Многое из того, что они искали, находилось именно в ней. Все свидетельства о смерти, какие-то кладбищенские бумаги, свидетельство о рождении Алексея Алексеевича Карташова с прочерком в графе отец. Копия завещания. Оказывается, бабушка завещала квартиру внуку-младенцу, а дачу – дочери. Вот дачу, видимо, дочь и продала, на что и гуляла, сколько могла. Тут же хранились страховые полисы. Видимо, в какую-то минуту просветления девушка решила как-то замаскировать важные документы.
Паспорт обнаружил судмедэксперт под подушкой у покойницы. Там же лежало важное сокровище: купюра достоинством 1 тысяча рублей.
– Трое суток пролежала, не меньше, – постановил эксперт. – Проведем все исследования. Но на первый взгляд уверенно говорю: передоз.
Что происходило с ребенком эти трое суток, когда мертвая мать спала вечным сном, это еще предстояло узнать. Если только мальчик выживет и вспомнит что-то.
– Я беру полис и свидетельство о рождении для больницы. Еще надо бы в поликлинике его карту взять. Там прививки и все такое, – объявил Иван.
Наконец, они расписались в протоколе. Тело увезли в морг, двери квартиры опечатали.
– Ну и денек, – сказал Иван, когда они спускались в лифте. – А я, представь, утром зарядку делал и думал: как я одинок, да и ладно. Привыкать к одиночеству собрался.
Люша засмеялась:
– А я вчера об этом думала. Перед сном. Дневник свой старый нашла, почитала и решила, что никого-никого мне в жизни не надо. Буду одна, и все.
– Ничего себе! Это ты-то одна! С двумя детьми – разве можно быть одной?
– Очень можно! – убежденно сказала Люша. – Еще как. Детям все отдаешь. Все! И с ними, конечно, не скучно. Но… Ладно, замнем эту тему. Я для себя все решила.
– Вчера? – спросил Иван.
– Вчера, – подтвердила Люша.
– А я сегодня!
– Ну и хорошо! Пойдем котлеты есть, что ли?
Иван засиял.
– Котлеты! Ура! Только я через пятнадцать минут ровно нагряну. Мне же пса надо в ветеринарку завезти. У меня тут рядом есть подруга, вместе в меде учились, а потом она почему-то в Айболита переквалифицировалась, свою клинику открыла. Я уже договорился. Пса завезу, она осмотрит, отмоют его. Если ничей, станет мой. А если чей-то, будем искать.
Люша совсем забыла про собаку. Надо же! Иван помнил все! Вот удивительный человек ей встретился: такого ей и не попадалось. Хотя… Первый муж. Вот точно такой же был. «Осторожно, – велела себе Люша. – Помни: одиночество – отличная штука. Ты счастлива, пока одна. Никто не может сделать тебе больно. Одиночество – твоя сила».
Долгожданные котлеты
Дома пахло котлетами и борщом. Мама уже все содержимое своей сумки-самобранки разложила по полкам в холодильнике. Накрыла на стол. На троих.
– И где же Иван? – разочарованно протянула она. – Он же котлеток хотел!
– Сейчас придет, с собакой поехал к ветеринару. Мы же не только ребенка, мы еще и собаку нашли. Он будет скоро, не волнуйся. Бредил твоими котлетами, – утешила маму Люша.
– Только, Люшенька, собачку нам не надо, мы не справимся. Мальчика обязательно возьмем, обязательно! Я выращу! А собачку мы не потянем, – просительно заговорила мама. – Собачка – это грязь в доме, глисты, инфекция, беспорядок. При трех детях нам собачку – никак.
Люша не выдержала и расхохоталась. Ну, правда! Ну у кого еще такая золотая мамочка? Спокойно и радостно соглашается растить чужого ребенка – такого! И опасается собачки.
– Мамуль! Собачку Иван нам не отдаст. Он ее берет. Тут даже говорить не о чем!
– Хороший он человек, Люш, – прочувствованно сказала мама. – Женат?
– Только развелся. А что? Ты ищешь жениха?
– Ищу! Тебе! Жениха! А что? В этом есть что-то плохое? Порочное? Хотеть устроить личную жизнь дочери? – мама выразительно смотрела на Люшу, всем своим назидательным видом давая понять, насколько та еще глупа, незрела и безответственна.
– Все хорошо, мамуль, успокойся. Только нельзя в каждом встречном-поперечном спутника жизни мне видеть. И я сыта спутниками, мамуль. У меня все хорошо, – стараясь быть убедительной провозгласила Люша.
Она наконец спокойно, не спеша, умылась, расчесала волосы и даже переоделась. Дом, милый дом! Только ты даешь силы! На душе у Люши было спокойно и радостно, несмотря на утренние переживания.
В дверь позвонили. Она побежала открывать, зная, что это Иван, и радуясь тому, что мама будет сейчас кормить его котлетами, сердиться на его плохой аппетит, шутить.
Иван вошел с улыбкой. Как домой. Вручил несколько шоколадок:
– Вот, ребятам твоим. Не знал, какие они любят.
– Они почему-то молочный едят. Фу! А я зато – вот, черный с орехами. Это – мне будет, ладно? – обрадовалась Люша.
Мама за столом ворковала, как голубица.
– Вам еще борща подлить, Иван? А сметанки?
– Да! – с вожделением подтверждал Иван. – И борща, и сметанки! Неужели это вы все в своей сумке принесли, Виктория Александровна?
– Конечно! Борщ в специальных пластиковых банках, видите? Ешьте, ешьте, я завтра новый супчик принесу. Это ж одно наслаждение смотреть, как он кушает!
– Вы только не носите! Я за вами заезжать буду. Тяжело такое нести. Вредно для позвоночника, – велел Иван между делом.
Он выглядел совершенно счастливым.
Люша смотрела-смотрела на него и рассмеялась.
– Ты чего? – поднял на нее глаза Иван. – Ем не так?
– Почему не так? Очень даже так, – продолжала смеяться Люша. – Я просто вспомнила, что когда тебя увидела там, у магазина, подумала про тебя «мордоворот». А ты совсем не он.
Иван тоже рассмеялся.
– А я про тебя подумал «психическая», ты только не обижайся. – Иван опасливо глянул на Викторию Александровну.
– Почему же вы так подумали? – с живым интересом отозвалась та.
– Мам, я сегодня утром очень спешила, не причесалась, туфли разные напялила.
– А, это пустяки. Бывает.
– Я потом тоже понял, что это совершенные пустяки. Вообще нельзя выводы о человеке на голодный желудок делать.
– Сейчас я похорошела? – засмеялась снова Люша.
– Невероятно! – подтвердил Иван. – Стала как белая Лебедь. Помнишь? «Глядь: поверх текучих вод Лебедь белая плывет». Такая стала.
– За прекрасные слова полагаются котлеты! – торжественно провозгласила мама, поднося Ивану тарелку с горкой котлет.
