– Вижу, что готовы! Настроение бодрое? Да, Василиса? Да, красавица? Сделаем тебя еще совершенней сегодня!
Девочка улыбается в ответ на добрые слова доктора. И улыбка у нее очень милая. А что прежде было – знают только несколько человек: родители малышки и врачи. Да и зачем кому-то еще знать?
Василисе сейчас восемь с небольшим. И знаком с девочкой Иван почти всю ее жизнь. Буквально с первых дней ее появления на свет. Ребенок родился с врожденными аномалиями: с заячьей губой и волчьей пастью. Такой комбинированный дефект встречается почему-то чаще у мальчиков. У девочек – волчья пасть. А этому младенцу досталось и то и другое. В первые два месяца беременности у плода формируется челюстно-лицевые органы. У большинства серединная линия губы соединяется и зарастает как раз в этот период. Но бывает, что ткани верхней челюсти и носовой полости не срастаются. И тогда у младенца верхняя губка оказывается разделенной расщелиной, которая доходит до носа и приоткрывает десну. Это и есть заячья губа.
В случае волчьей пасти не срастаются верхняя челюсть и твердое нёбо.
Ребенок не может даже питаться полноценно: часть пищи попадает в нос.
Когда матери видят новорожденного с заячьей губой и волчьей пастью, они обычно впадают в отчаяние, постоянно задавая себе и окружающим вопрос: «За что?» Странный вопрос. Но спрашивают, пусть риторически, именно так. Не «почему?», а «за что?».
Мама Василисы именно так и причитала. Взглянула на новорожденную – и начала буквально визжать. Она и во время родов была очень уж крикливой и требовательной. Роды у нее были платными, и она не забывала об этом напоминать перед каждой схваткой. Требовательная роженица. Но это бывает, к этому привыкли. А вот к тому, что пришлось услышать от новоиспеченной мамаши после ее знакомства с дочкой, привыкнуть невозможно. Ивану рассказывала коллега-микропедиатр, которая и вызвала его на консультацию по поводу врожденной аномалии, что именно вопила дамочка. Крики о вине врачей перемежались с фразами: «Что я мужу скажу?», «Эти суки меня сглазили!» и «За что?». Мужа она почему-то боялась больше всего. Считала, что он ее бросит «с чудовищем на руках». «Чудовище» – это был новорожденный младенец, ее собственная дочь. Удивительно, какие злобные слова таятся в головах людей и как не ко времени бывают они выплеснуты!
Микропедиатр вызвала к бушующей мамаше специалиста в области челюстно-лицевой хирургии. Этим специалистом и оказался Иван. Он вошел в отдельную палату, оплаченную заботливым мужем молодой мамочки и как раз услышал очередной всплеск упреков ко всему сущему: к небу, окружающим и весьма далеким человеческим существам, к судьбе и прочее, прочее, прочее.
Иван несколько мгновений простоял, думая, с чего начать разговор, чем успокоить женщину. И тут в палату вошел мужчина с цветами. Муж. Наверняка. Такой властный, холеный, но в данный момент несколько растерянный, потому как, видимо, еще в коридоре услышал ряд нелицеприятных характеристик, выкрикнутых его молодой женой в адрес вселенной. Муж, очевидно, был уже проинформирован медперсоналом по поводу проблем с родившейся дочкой и состояния супруги.
Далее состоялся обмен мнениями, если говорить языком высокой дипломатии.
– Успокойся, пожалуйста! – произнес муж.
– За что мне э т о?! – с новой силой завопила жена.
– Это – наследственность! – удалось вставить Ивану в секундный промежуток между воем несчастной.
И она отреагировала, хотя, казалось, не слышит ничего, кроме собственного горя.
– Это наследственность! – повторила она эхом, повернувшись в сторону мужа. – Слышал? Да? У мамочки своей спроси, откуда эта наследственность!
И тут Иван не выдержал. Просто, говоря обыденным языком, его переклинило.
– Стоп! – велел он властно. – Меня вызвали для консультации, извольте молча выслушать. Дальше – делайте, что хотите. Перечисляю факторы риска, которые приводят к этим аномалиям: наследственность, а к тому же – курение, употребление алкоголя, наркотиков, проблемная экология, грипп, высокая температура в первые месяцы беременности, стрессы, депрессии, генитальный герпес, краснуха, токсоплазмоз. Но в вашем случае – маму мужа спрашивать не надо. Потому что наследственность – по вашей линии.
Женщина затихла и молча смотрела на доктора. Так же молча, с немым вопросом вглядывался в лицо говорящего ее муж.
– Поверните лицо к окну, – велел Иван скандалистке. – Я не ошибся. У вас была операция по поводу заячьей губы. Есть микроскопические следы, которые пластическому хирургу о многом говорят. Так что – напрасно вы упрекаете родственников мужа. Это несправедливо.
Надо сказать, что еле заметный шовчик на серединной линии губы совсем не искажал прелесть лица молодой мамаши. Верхняя губка, наверняка подкачанная силиконом, капризно поднималась, придавая облику определенное очарование. Непонятно было, почему именно она, на себе испытавшая возможности устранения этого дефекта, устроила такой вселенский ор. Хотя… настрадалась наверняка в свое время. Может, дразнили, может, сама себе напридумывала всяких ужасов насчет своей внешности. Девчонки, они такие.
– Ты?! – произнес тем временем муж грозно. – Ты что здесь устроила? Ты почему не предупредила?
– А ты спрашивал? – разразилась слезами жена.
Но на этот раз слезы были тихими. Женщина умела бить на жалость.
– Ты должна была врачу сказать, когда наблюдалась! – рявкнул муж.
– Я забыла! У меня был токсикоз! Ты хотел этого ребенка!
Похоже, у женщины нашлись резервы для выхода на новый виток обвинений.
Ивану снова пришлось прервать горячую дискуссию. Он привел свой любимый довод, к которому прибегал, когда беседовал с родителями, столкнувшимися с подобной проблемой.
– Слушайте, это все дело поправимое! Не за один раз, но поправимое! У Чарли Чаплина тоже была заячья губа! И что? Это ему помешало?
После этой реплики разговор перешел в конструктивное русло. Новоиспеченный отец попросил обозначить этапы устранения проблемы.
Иван подробно обозначил все: девочке в шесть недель можно будет сделать первую операцию – хейлоринопластику верхней губы и носа, в полгодика настанет черед уранопластики, то есть, пластики нёба. Потом эту же операцию придется продолжить, когда ребенку исполнится год.
А третий этап наступит после того, как у ребенка прорежутся постоянные зубы, то есть после восьми лет. Должна быть произведена костнопластическая операция. И потом, до совершеннолетия – несколько корригирующих операций.
– У вашей дочери тяжелая степень аномалии. Но все можно поправить. Все достижимо. Главное – терпение. И без паники, – завершил Иван свой маленький доклад.
