под тяжкой дланью которого страдал Киев, в том числе и христианская община, сильно разросшаяся за годы правления княгини Ольги. Война и захват Киева Владимиром Святославичем тогда обретали бы высшее оправдание, обретало бы характер освобождения. Нестора останавливало, надо полагать, три обстоятельства. Первое – это живая память поколений; слишком многое помнилось, слишком глубоко это сидело в сознании. Второе – Свенельд, хоть и став, волею судьбы, врагом Владимира Святославича, однако же в своей жизни слишком тесно (неразрывно!) был связан с Ольгой Мудрой, к которой Нестор испытывал искренний пиетет; очернение Свенельда задевало возвышенный образ правительницы, которая первая стала осмысленно воздвигать здание древнерусской государственности, и в этом ей первым помощником был именно Свенельд. Третье – короткое пребывание Свенельда во главе киевской власти при Ярополке не давало никакой компрометирующей информации: ни казней, ни разорений, ни восстаний (собственно, и узурпации власти, т. е. свержения юного Ярополка, так и не состоялось: это было, вообще-то, с течением времени неизбежно, но… вмешалась, как это часто бывает в истории, трагическая случайность; сюжет уклонился от логической схемы и вскоре время Свенельда кончилось). Очевидно, Свенельд не утратил навыков администратора, обретенных при княгине Ольге. Враждующие кланы удалось умиротворить. Восстановление торговли с Византией положило конец разорению посадов и купечества, а также способствовало мирным контактам с уделами – они ведь тоже торговали через Киев с Византией. С каждым годом укреплялись позиции Свенельда и его семьи. Значит, с каждым годом росла тревога и в уделах, и в ближнем окружении Ярополка Святославича.
Как долго это могло продолжаться – кто знает? Во всяком случае, гибель Люта Свенельдича именно в 975 году представляется событием неслучайным.
Глава 5. Первая война братьев
Нестор повествует, что это произошло, когда Лют Свенельдич охотился. Видимо проходила эта охота в лесах близ Киева. Во время охоты его увидел древлянский князь Олег Святославич. «Кто это?» – будто бы спросил князь. Ему ответили: «Свенельдич». «И, напав, убил его Олег», – пишет Нестор. И тут же уточняет, что Олег не случайно оказался в том лесу, что он там сам был на охоте. Перед нами не несчастный случай, который бывал на охоте. Нет и предварительной ссоры, которая могла бы объяснить мотивы убийства. Есть несомненный факт осмысленного действия: по какой-то причине Олег хотел убить именно Люта Свенельдича и именно его убил. Конечно, уже само по себе это – преступление. Но, кроме того, князь не мог не понимать, каковы неизбежные последствия убийства сына могущественного Свенельда, фактического хозяина Киева. Значит, перед нами классический «казус белли», т. е. основание-повод к войне. Олег Коростеньский хотел войны. Война стала неизбежна. Правда, текст летописи вызывает ряд вопросов.
Во-первых, Олег и Лют охотились в одном и том же лесу. Люди столь высокого ранга, как Олег и Лют, охотятся отнюдь не в одиночестве, а в окружении многочисленной свиты и приглашенных гостей, тем более что охота в те времена была делом весьма опасным, и выказываемая удаль и ловкость на охоте приравнивалась (и вполне справедливо) к воинским подвигам. Получается, что людей было слишком много, и от того действия князя Олега Святославича носят характер откровенно демонстративный. Однако, что за лес, в котором все происходило? Иоакимовская летопись говорит, что это было в древлянских лесах. Значит, убийство произошло в пределах удельных владений князя Олега и от того убийство носит особо оскорбительный и непростительный характер, поскольку убит был приглашенный гость. Впрочем, и в случае, если все случилось под Киевом, ситуация остается не менее дерзкой – Олег ведь гость, и ему оказали почет, пригласив на охоту. Но хотя Нестор недвусмысленно говорит о том, что все происходило под Киевом, в это мало верится. Олег слишком рисковал: братские узы с Ярополком были эфемерной защитой от гнева Свенельда, и «правда» кровной мести была бы на стороне воеводы. Более того, традиция требовала бы осуществления этой мести. При всей своей молодости Олег вряд ли был самоубийцей. Так что, скорее всего, все происходило именно на Древлянской территории, где юный князь был защищен своими людьми.
Во-вторых, в «Разысканиях о русских летописях» А. Шахматова Лют Свенельдич отождествляется с Мистишей (Мстиславом) Свенельдичем, что, кстати, подчеркивает родовую связь Свенельда с славянской знатью. Так вот, этот Мстислав-Лют Свенельдич, если верить утверждению А. Шахматова, был непосредственным участником убийства князя Игоря Старого. Но ведь это случилось еще в 945 году, т. е. тридцать лет тому назад! Значит, Лют не был юношей и даже не молодым воином; ему было лет пятьдесят или даже более. Возраст свидетельствует о том, что он сумел уцелеть во множестве войн и сражений. Кто же противостоял ему? – пятнадцатилетний юноша (собственно, даже меньше, так как Олег был младшим братом Ярополка и не мог родиться ранее 961 года), скорее даже подросток, за плечами которого не было ни войн, ни сражений, ни поединков.
Трудно представить такую решительность и именно такое противоборство. Легче допустить, что Люта Свенельдича убили люди князя Олега. Т. е. сын Свенельда погиб в результате заговора древлянской знати. Но только ли древлянской? Ведь вряд ли эти «мужи мудрствующие», сидевшие в Коростене были столь самонадеянны, что полагали, будто бы один древлянский удел сможет одолеть все еще самый сильный Киев, где войско будет возглавлять сам грозный Свенельд, для которого это становилось делом чести и кровной мести! Они ведь не могли не понимать, что в случае победы (а она в противостоянии Киева и Коростеня почти гарантировано останется за киевлянами) Свенельд за кровь своего сына и за крах своих амбициозных планов вырежет всю древлянскую верхушку. Спасения не будет никому. Значит имел место сговор между всеми уделами. Значит война готовилась всеми сторонами!
Большая война внутри Руси – это тоже итог политики князя Святослава, столь героизированного в отечественной истории.
Итак, гибель Люта Свенельдича на охоте – не случайное совпадение роковых обстоятельств. Это убийство – отнюдь не импровизация: оно явилось результатом сознательного и основательно подготовленного заговора против того, кто должен был в самое ближайшее время сменить своего доживавшего последние годы отца, т. е. стать главой правительства в Киеве и, быть может, в скором времени заменить Ярополка Святославича на княжеском престоле. Очевидно, что в заговоре участвовали удельные князья Святославичи и их окружение. Со старым Свенельдом еще можно было мириться, ибо возраст предполагает в политике движение инерционное и, соответственно, предсказуемое. Воевода довольствовался громадностью власти, которую, естественно, намеревался передать своему сыну в наследство. Об узурпации княжеского престола и кардинальном пересмотре политического наследия Святослава Игоревича, превратившего Русь в
