повидавшего дядьки, типа меня, волнующее зрелище, что уж говорить про подростка. Но может она именно поэтому мне и предложила заниматься вместе? Почувствовала, что я не смущаюсь и не хихикаю над ее природным даром, который здесь в СССР был на самом деле настоящим наказанием для школьниц.
Было видно, насколько скованно она держит плечи. Как сутулит спину, лишь бы скрыть свое богатство размера примерно четвертого… Нда.
Под конец я решился-таки залезть на монстра из столбов, перекладин и всяких прочих спортивных снарядов. Интересно, смогу пройти, вися на руках, от начала до конца? Это все-таки не подтягиваться, не мускульная сила требуется, а, скорее, ловкость…
Я качнулся вперед-назад и схватился за следующую перекладину. Перебросил вторую руку. Ну, пока терпимо. Еще раз повторить. Хоп. Получилось.
Прошагать обезьяньим методом мне удалось всего семь перекладин. На восьмой меня подвели мокрые от пота ладони, и я сорвался.
— Все, хватит для первого дня! — сказала Цицерона, наклоняясь то к одной ноге, то к другой. — Я и так завтра буду как ты сегодня.
— Это быстро проходит, — я поднялся с земли, потирая ушибленное бедро. Неудачно соскочил.
— Ты уже знаешь, куда будешь поступать? — спросила Цицерона, когда мы сели отдышаться после пробежки.
— Пока не решил, — ответил я. — А ты?
— Все сложно, — она уперлась острыми локтями в свои колени и склонила голову на бок. — Родители хотят, чтобы я поступала в новокиневский универ. На бухучет.
— Что-то я не вижу в твоих глазах боевого задора, — усмехнулся я. — Душа не лежит.
— В Москву поеду, — сказала она. — В Бауманку.
— Родители против? — спросил я.
— Я им даже не скажу, пока не уеду, — губы Цицероны дрогнули. — Они все равно не поймут. Мама считает, что девочке нужно теплое местечко в бухгалтерии или отделе кадров. А я хочу строить космические корабли. Ну или обычные.
— Понимаю тебя, — серьезно сказал я. Цицерона бросила на меня недоверчивый взгляд.
Хотела что-то сказать, но тут горнист заиграл подъем. Надо было возвращаться в свои отряды, чтобы потом вернуться сюда же, но уже вместе со всеми.
— Завтра за тобой заходить? — спросила Цицерона.
— Обязательно, — я энергично кивнул. — И если я буду утром бубнить что-то другое, то разрешаю вылить на меня ведро воды или ударить чем-нибудь тяжелым.
— Договорились! — она наконец-то широко улыбнулась, махнула рукой и побежала ко второму отряду.
Марине Ильиничне, библиотекарше, на вид было лет, наверное, сто. Она была крохотной сгорбленной старушкой, лицо похоже на сушеную грушу из набора сухофруктов. Она была одета в теплый коричневый костюм а-ля Людмила Прокофьевна, а сверху еще и укутана мохнатой серой шалью, несмотря на жару. Седые волосы гладко зачесаны в короткий хвостик на затылке.
Кажется, я ее никогда не видел вне библиотеки. А зайти сюда так за первую смену мне ни разу и не случилось. Мамонов сказал, что она мировая старушенция, так что могу смело идти выпрашивать у нее свободный стол для редколлегии.
Я понесся в библиотеку сразу же из столовой, после завтрака. Во-первых, надо было действительно поставить в известность местную хозяйку, что мы у нее намерены устроить свое заседание, а во-вторых, чтобы выкроить себе время познакомиться-таки со стилем настоящей пионерской прессы.
— Что, пионер, дверью ошибся? — раздался откуда-то сзади звонкий голос. Я даже сначала подумал, что это кто-то из вожатых. Покрутил головой, и вот тогда-то я первый раз Марину Ильиничну и увидел. Домик для библиотеки был старый, похоже, остался от прежнего лагеря, но потом его как-то отремонтировали, что-то достроили, и он превратился в такого… гм… франкенштейна из старого кирпичного корпуса с прилепленными к нему в самых неожиданных местах стеклянно-деревянными пристройками. И как раз в одной из таких пристроек и стояла Марина Ильинична у открытой рамы и курила папиросу.
— Доброе утро, Марина Ильинична! — бодро сказал я. — Тут такое дело… Меня назначили редактором стенгазеты, и ребята предложили собраться редколлегией здесь, в библиотеке. Это можно?
— А шуметь не будете? — выдохнув клуб сизого дыма на улицу, спросила библиотекарша. Да, выглядела она, конечно, как будто умерла еще десяток лет назад, а сейчас я зачем-то потревожил ее в склепе. Но вот глаза у нее были на редкость цепкие. Бледноваты, конечно, как часто бывает у стариков, но никаких консерв-очков или чего-то подобного. По тому, как ее взгляд цепко за мной следил, было ясно, что ни в каких дополнительных оптических приборах она не нуждается.
— Будем, Марина Ильинична, — вздохнул я.
— Ну слава богу, хоть кто-то тут будет шуметь, — библиотекарша затушила папиросу в консервной банке, помахала руками, похожими на птичьи лапки, чтобы дым выгнать, и прикрыла окно. — Наденька ругается, что я курю. Говорит, это вредно очень. Так значит, стенгазету будете делать?
— Ага, — кивнул я. — Где-то через час ребята придут. А пока… Можно почитать «Пионерскую правду»?
В детстве я читал «Пионерку». В школе еще. Помню, что там вроде Кира Булычева даже печатали, но каких-то цельных воспоминаний у меня на этот счет не сохранилось. Ну, такая, мол, лживая пропагандная газета, где из детей старательно выпекали свеженьких и румяненьких строителей гипотетического коммунизма в отдаленном будущем.
А тут я открыл газету и… зачитался. Хм, неожиданно оказалось, что авторы «Пионерской правды» писали вовсе даже не лозунгами и штампами. Статьи были бодрые, герои — забавные, немного наивные и целеустремленные. Были статьи про современную науку и технические достижения, короткие заметки про международные дела (НАТО мутит воду и наговаривает на СССР, на Ближнем Востоке — мрак и ужас, а Африке мы помогаем изо всех своих советских сил) и очень много жизненных историй пионеров с разных концов страны. Ну и письма в газету, как без них? Например, одна девочка из Харькова жаловалась, что ей ужасно скучно и нечем себя занять. Что вот лето. Ну, тепло. И что с этим делать целых три месяца? А в качестве ответа деликатный корреспондент привел историю двух парней откуда-то с Таймыра, которые только что вернулись с пастбищ северных оленей и у них всего полдня на сборы в поход по тундре. Ну и дальше скучающей барышне был поставлен диагноз — раз ты жалуешься на всю страну через главную пионерскую газету, что тебе скучно, то ты чего ждешь? Клоунов?
Или, например, пишет девочка, что она бы очень хотела иметь подтянутое тело, быть сильной и ловкой, но на физкультуре предпочитает сидеть в сторонке, потому что стесняется этой самой физкультуры. И все ее друзья — такие
