Лесовина только тяжко вздохнула, но спорить не стала.
Так-то её опасения не были лишены оснований. После оплаты материалов и работы строителям у меня осталось две тысячи двести элимов: я внесла недостающие семь сотен, а сверх них ещё пришлось прибавить пять за все дополнительные хотелки. Такими темпами хоть бы хватило денег на всё. Оставшаяся у меня сумма уже не казалась огромной, особенно после того, как я к мебели, оборудованию, художникам, инструментам, материалам, портнихе прибавила расходы на рекламу. Но без неё ведь никуда.
— А что ты хочешь показать в каталоге и что такое билборды? — поинтересовалась Лорика, когда мы сели в наёмную повозку и двинулись к бобрам.
— На развороте страниц каталога я хочу показать два изображения: модель до и после. А билборды — это такие стенды в людных местах с теми же изображениями и нашим адресом.
— Ну тогда у меня два вопроса: где ты возьмёшь моделей и знаешь ли, что тебе не разрешат просто так поставить в городе картинки? Надо разрешение совета альф.
Эх! Никто и не говорил, что будет легко.
— Моделей я планировала поискать среди общественниц, а как получить разрешение?
— Я отправлю молнию, и тебе назначат. Но вот насчёт моделей я сомневаюсь… Если только им заплатить…
Вот так и задумаешься о том, что всё в мире относительно. Только утром мне казалось, что я невероятно богатая мадам, но чем ближе становился вечер, тем больше я опасалась не уложиться в имевшуюся сумму.
Наконец, повозка привезла нас в пункт назначения, выйдя из неё, я огляделась.
Мебельные производства оборотней-бобров располагались прямо за чертой города, и до них мы добрались на такси минут тридцать. Вроде бы не так долго, но будто попали в другой город.
Этот район живо напомнил земной строительный рынок с множеством выставочных залов, за которыми раскинулись цеха. И нет. Бобры не грызли деревяшки зубами, принимая вторую ипостась. Они работали обычными инструментами и использовали бездушных как чернорабочих: принеси, подай, убери, отойди…
Мы сделали заказ в трех разных фирмах. Одна работала только с деревом и кожей: там я заказала диван и кресла в гостиную, где, надеюсь, клиенты будут ожидать своей очереди
— уж очень мне понравились их модели и цветовая гамма обивки.
Вторая фирма сотрудничала с гномами, то есть в их изделиях использовались металлические детали. На этом производстве я заказала два парикмахерских кресла, два крутящихся стула, две парикмахерские тумбы на колёсиках, две кушетки и фито-бочку. В момент, когда узнала, что в этом мире есть пружины и шарниры, я была близка к экстазу! Конечно, это не то автоматическое оборудование, которое было у меня на Земле, но то, что у мебели регулировалась высота, а у кушеток ещё и спинка принимала разные положения, стало для меня чудом похлеще попадания на Элмез!
Третья фирма работала с деревом, стеклом и металлом. У них я заказала стеклянные столики на колесиках для косметологии и маникюра.
Когда я за всю эту красоту расплачивалась — отдала тысячу четыреста элимов, — Лорика схватилась за сердце, но мне не было жалко денег ни капельки, тем более оставалось ещё восемь сотен. В тот момент я испытывала азарт, предвкушение начала работы и предчувствие, что у меня все получится.
— Ло, можешь ехать домой, — отпустила я лесовину, когда мы покинули район деревянных мастеров, — только будь добра, на завтра вызови швею, а на послезавтра художников. И договорись с собранием альф, пожалуйста.
— Всё сделаю, Дарина, не сомневайся, — пообещала она, забираясь в такси, — и каталог наших трав прихвачу.
— Точно!
Как же мне повезло с помощницей! И вообще, что мне нравилось в этом мире, так это то что благодаря магии все делалось очень быстро, и буквально послезавтра можно будет начинать экспериментировать с уходами, окрашиванием, маникюром и шугарингом.
Домой я добиралась в повозке, обдумывая, как буду преображать местных дам.
Глава 18
В салон я вернулась, когда строители, закончив работу на сегодня, разлетелись отдыхать. Чему я была несказанно рада — устала жутко. Третий день на Элмезе, а получено впечатлений и переделано дел столько, сколько я за сорок лет жизни не успела. Как я ещё держусь и не тронулась мозгами — одному Богу известно. Наверное, на адреналине. Ну или это местная магия меня питает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Включила мягкий свет и прошлась по вновь выстроенным комнатам — работа, конечно, проделана колоссальная! Полы, стены, потолки — всё уже сияло свежим ремонтом и ласкало глаз тёплой, уютной цветовой гаммой. Сегодня пустое помещение уже не вызывало давешней жути, наоборот — заставляло испытать гордость за свой прекрасный вкус.
На завтра оставалось ещё полно работы: установка сантехники, дверей, освещения, мебель привезут… Но всё равно то, что заведение выйдет волшебным, было уже понятно. Если бы у меня был такой салон на Земле, уверена, его бы показывали по телевизору! Ну
нереально шикарный он у меня получался! Надо будет ещё название завлекательное придумать. Завтра с Лори посоветуюсь…
Поднялась на жилой этаж — тут, к сожалению, пока было убого. Занавески эти в цветочек… квадрат гномьей кровати… Они нагоняли тоску, напоминая о том, что это всё чужое, мною не выбранное. Если будет возможность, здесь тоже сделаю ремонт и обновлю мебель.
Повздыхав, отправилась в ванную, а потом, нарядившись в ночнушку, улеглась. Спать хотелось страшно, но уснуть не удавалось, как я ни старалась. Вместо подсчёта овец в голову лезли подсчёты оставшихся элимов и предстоящие расходы.
Провертевшись минут тридцать, поднялась, чтобы заварить чай «добрая ночь».
Интересно, он зависимость не вызывает? Надо будет завтра уточнить. Но, едва выйдя в гостиную, насторожилась.
Сначала подумала, что звук почудился, а потом прислушалась и убедилась, что нет. Под приоткрытыми окнами раздавался тихий, жалобный, вынимающий душу… скулеж. Как будто плакал детёныш какого-то животного. Так горько, что у меня сердце разрывалось от сочувствия. Поспешила распахнуть окно и выглянуть, но в темноте ничего не разглядела, а звук стих. Словно детёныш испугался. Недолго думая, накинула на ночнушку халат и прямо в тапочках помчалась на улицу.
Обошла здание и на цыпочках отправилась к тёмным кустам, откуда, по ощущениям, и доносился плач. Но сейчас вокруг стояла тишина. Надо думать! Естественно, зверёк меня услышал и затаился. Можно было и не красться, у них же слух гораздо тоньше человеческого.
Прошлась вдоль кустов — ни звука. Может, убежал? Но, скорее всего, просто испугался. Стоит вернуться домой, как он успокоится и продолжит терзать мне душу. Лучше все-таки отыскать бедолагу.
— Кис-кис-кис, — вот без понятия что там за животное, но другого призыва на ум не пришло, — не бойся, малыш. Ты потерялся? Где твоя мама? Иди ко мне скорее, мы её поищем. — звала невидимого кого-то мягко, ласково, негромко, вкладывая в слова искреннее желание помочь. — У меня есть пирожки.
По дороге домой я заезжала поужинать в знакомую таверну и опять купила выпечку. Положа руку на сердце, с этим делом надо завязывать, а то мне вскоре земной костюм станет впору. Но сейчас пирожки пригодятся, если придётся выманивать зверюшку из кустов.
— Выходи, малыш, не бойся. Кис-кис-кис…
Тишина.
— А вот молочка нет, но есть вода и тёплая подстилка, — продолжила я уговоры.
Хотела уже бежать за мясным треугольником, но из-под куста, рядом с которым я стояла, раздался вполне себе человеческий детский смешок. Ребёнок? Я резко присела и встретилась взглядом с двумя жёлтыми светящимися точками…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты кто? — пискнуло из зарослей. Ого! Ну точно дитё! — Говорящая бездушная?
Раздался треск веток, и жёлтые точки отдалились. Напуганный потеряшка явно готовился к бегству, а этого допускать нельзя. Я же с ума сойду, зная, что по ночным улицам бродит одинокий малыш.
— Нет-нет, не бойся. Я просто человек! Попаданка. Знаешь, кто такие попаданцы? — поспешила я завалить его утешительной информацией и смело протянула руку, чтобы помочь выбраться: — Вылезай.
