– Да, – кивнула она.
– И никого больше там не было? Только мы трое?
– Да.
– А во время вспышек ты никого больше не видела? Только Мисси?
– Знаешь, кто-то был, я чувствовала чье-то присутствие, но рассмотреть ничего не могла – нас окружала серая мгла. Я в ней никого не видела – ни ее, ни тебя.
Квентин вдруг нахмурился:
– Похоже, ты одна смогла проникнуть в мир Мисси. Такое редко случается, чаще они проникают в наш. Я всегда знал, что медиумы нащупывают дверь, но впервые слышу, чтобы кто-то входил в нее. Хорошо бы получше узнать, что за ней скрывается.
– Ты о чем? – Дайана вдруг замотала головой. – Нет, Квентин, не дурачь меня. Не говори, что ты мне веришь!
– Мисси умерла, Дайана. И если ты смогла ее увидеть, значит...
– Ничего не значит! – горячо возразила девушка. – Ничего не было, и ничего я не видела! Это все мое больное воображение! – Она пыталась взять себя в руки, хорошо понимая, что такого рода видения и голоса, вызванные ее эмоциональностью и восприимчивостью, могут принести ей только вред. – Человек не может видеть умерших. Никакой жизни после смерти нет. Смерть – это конец и уход навсегда.
– И ты в это действительно веришь? – спросил Квентин.
– Да, верю, – твердо ответила Дайана.
Вздыхая и охая, Рэнсом Паджетт поднялся по узенькой лестнице на чердак главного здания.
– Вот черт, угораздило же... – ворчал он себе под нос. – Как только буря – что-нибудь обязательно случается.
Старенькое здание давно требовало ремонта. Всякий раз ливни приносили какие-нибудь неприятности – то крыша начинала течь, то ветер расшатывал жалюзи и ставни, то генератор останавливался или глох двигатель подачи воды. Владелец Пансиона, скупердяй, экономил каждый цент, вот и приходилось Рэнсому то ползать по подвалу, выискивая неполадки в трубопроводе, то таскаться сюда, на чердак, и смотреть, не залило ли его. Но это еще ничего. Вот когда шла вода с гор, начинался кошмар. Она попадала в трубы, которые того и гляди лопнут. Рэнсом чертыхнулся.
Его отправили на чердак после того, как трое постояльцев – их номера находились на самом верхнем, пятом, этаже главного здания – пожаловались администрации на подозрительный шум наверху. А услышали они его, как только небо начало затягиваться тучами.
Рэнсом попробовал отговориться, сказал, что привередливые постояльцы все придумывают, но хозяин был непреклонен. И вот теперь он будет полчаса топтаться на чердаке, пыль поднимать и бить колени о хлам, которого тут столько, что сам черт ногу сломит. Хорошо хоть Рэнсому не приходится иметь дело с постояльцами. А здесь что? Ну в конце концов посмотрит он да и устранит неполадку, если та вообще есть.
Правда, сейчас устранять тут, по его мнению, было нечего. Плохо, не слишком надежно, но все работало. Вот кто действительно досаждал Рэнсому, так это белки. Несколько лет назад устроились на чердаке, а где – Рэнсом найти не мог. Видел пару раз, как белки сюда заскакивали, а где они тут прячутся... Наверное, перед бурей сюда забрались, да и расшумелись.
Одним словом, лез Рэнсом на чердак только для того, чтобы проверить капканы, те, что он недавно поставил на белок. Но эти белки – хитрые бестии: ни одна в капкан пока не попала. Приманку как-то вытягивать умудряются и улепетывают целыми и невредимыми. Рэнсом добродушно хмыкнул.
Он вытащил из кармана ключ, отпер дверь, нащупал и повернул выключатель. Чердак освещался несколькими пыльными лампами в металлических сетках. Понавешено их тут было порядочно, но, маломощные и тусклые, громадное пространство чердака они освещали плохо. Не больше света просачивалось и в окна: с десяток слуховых и два больших, обычных, расположенных в северном и южном торцах чердака, – стекла давно покрылись толстым слоем пыли и грязи. На чердак время от времени стаскивали всякий ненужный хлам – коробки, сломанную мебель, обветшавшие одеяла, рваные сумки и чемоданы. Их груды основательно затемняли пространство и мешали передвигаться.
Рэнсом не раз обращался к администрации Пансиона с просьбой очистить чердак от мусора, выбросить наконец все, что нельзя использовать, но призывы его оставались без ответа – платить уборщикам никто не хотел. Ему же было совершенно непонятно – зачем копить расползающиеся от времени шторы, старую одежду, ненужный инструмент и разбитую мебель, если их можно выбросить и освободить помещение? Пожилого плотника и слесаря в одном лице никто не слушал.
– А и пошли они к чертовой бабушке, – снова забормотал он. – Я что? Просто мастер на все руки. Мое дело простое: отработал смену – и до свидания.
Рэнсом осторожно пробирался между обветшавшими от времени ящиками, свидетелями прошлой жизни, мучительно вспоминая, куда он в последний раз поставил ловушки на белок.
Одну он вскоре нашел: висела под самой стрехой – пустая, конечно. Хитрые белки стянули приманку – сухой кукурузный початок, – не задев тоненького рычажка ловушки.
Рэнсом крякнул, усмехнувшись.
– Вот дают, сукины дети. Ничем их не возьмешь. И как они только ухитряются не попасться? – недоумевал он. – Может быть, пружина растянулась?
Он попробовал растянуть ее. Нет, пружина оказалась в полной исправности.
– Ну вот, опять незадача. Сейчас нужно тащиться вниз, топать по саду, искать новую приманку, потом снова лезть сюда. – Он вспомнил о тех днях, когда посыпал приманку ядом. На некоторое время это выручало. Теперь же такие штуки выкидывать нельзя: узнают охранители животных – по судам затаскают. Администрация Пансиона строго-настрого запретила Рэнсому пользоваться химикатами, а терять непыльную работенку, да еще в таком возрасте, он не собирался.
Рэнсом повесил ловушку на место и снова начал пробираться в глубь чердака, туда, где оставил вторую ловушку, по привычке чертыхаясь и проклиная устроенный тут кавардак. Одни коробки и ящики он просто отпихивал ногой, через другие, тяжелые, набитые всякой ненужной дрянью, ему приходилось перелезать.
Пробравшись в центральную часть чердака, к его северной стороне, Рэнсом остановился перед довольно большим окном с остатками витража, и в ту же секунду раздался оглушительный удар грома. Свет вдруг замигал и погас.
Рэнсом подождал, пока глаза привыкнут к темноте, понимая, что трогаться с места сразу означает неминуемо свернуть себе шею. А еще он надеялся, что свет сейчас дадут. Но лампы не загорались, и он решил пробираться ко входу, а затем спуститься к генератору. Он мысленно обругал себя за непредусмотрительность – сколько раз уже попадал в подобные ситуации, а брать с собой карманный фонарик так и не научился. «Ну не таскать с собой, так хоть принести сюда и оставить где-нибудь при входе».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
