по выражению Михаила Васильевича, церковнославянские слова — например, такие как «мя», «тя», «вем», «бо», — отжили свой век и должны занять место на музейной полке, считал Ломоносов. Туда же отправилось «свене». Его заменило слово «кроме». Вместо «овогда» стали повсеместно говорить «иногда».
Просторечные слова также подверглись критике учёного. Скажем, он резко возражал против употребления слова «утре» вместо слова «завтра». «Новым словам не надобно старых окончаниев давать, которые неупотребительны», — записал он на полях книги.
Наши учёные должны поклониться Ломоносову за создание русского научного языка. Ведь если бы не он, то не исключено, что до сих пор в научном мире были бы в ходу такие неблагозвучные для русского уха термины, как «солюция» и, страшно сказать, «пендула»! Благодаря Михаилу Васильевичу мы их знаем как мирные и безобидные «раствор» и «маятник». Пафосную «циркумференцию» заменило мягкое слово «окружность». «Аддиция» превратилась в «сложение», «триангул» стал «треугольником», а «текен» — «чертежом».
Михаил Васильевич был убеждён: «Того, что русскому языку весьма несвойственно, из других языков не вносить».
«Опыт», «наблюдение», «земная ось», «градусник», «преломление», «равновесие», «диаметр», «квадрат», «кислота» и «минус» — все эти термины тоже были введены великим творцом слов Ломоносовым. Он был и физиком, и лириком в одном лице. Романтичные «созвездие» и «полнолуние» тоже подарил нам этот титан русской словесности.
Тем, кому самым скучным на свете кажется слово «грамматика», мы ответим изречением Ломоносова: «…Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики».
Он был автором первой русской грамматики, по которой мы, собственно, и живём до сих пор. Не поверите, но и сегодня наши двоечники совершают всё те же ошибки, от которых Михаил Васильевич предостерегал ещё в середине XVIII века в своей «Русской грамматике»: «Окончаниями от правил отходит немалое число глаголов, из которых знатнейшие суть: даю, ем, хочу. Я хочу, ты хочешь, он хочет, мы хотим, вы хотите, они хотят. Говорят иные — хочем, хочете, хочут. Однако непристойно».
«Грамматика» Ломоносова была издана четырнадцать раз. В ней, в частности, он писал: «Карл V, римский император, говаривал, что ишпанским с Богом, французским — с друзьями, немецким — с неприятельми, италиянским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашёл бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка».
Титанической фигуре Ломоносова нет равных в истории русской культуры. Как много он успел! Как ему это удалось? А вот ответ его племянницы Матрены Евсеевны: «Бывало, сердечный мой так зачитается да запишется, что целую неделю не пьёт, не ест ничего, кроме мартовского пива с куском хлеба и масла».
А что? Прекрасный натюрморт: хлеб, масло, мартовское пиво и «Грамматика» Ломоносова.
Самые любимые слова русских: «авось» и «ничего»
Есть в нашем языке одно слово, которое на протяжении столетий вызывает острый интерес лингвистов, философов, писателей… Одни его любят, а другие — нет! Но все сходятся в одном: это самое русское среди всех русских слов, причём настолько, что его невозможно перевести ни на один язык. Аналогов ему просто нет! Это слово «авось».
Многие учёные мужи утверждают, что словом «авось» можно объяснить загадочную нашу душу, парадокс России и всё, что с ней когда-либо происходило; что это якобы позиция русского человека, который беспечно полагается чаще на удачное стечение обстоятельств, чем на собственные силы.
Слово «авось» приобретает угрожающий масштаб!
Согласен ли с этим наш народ? И вообще, «авось» — это хорошо или плохо?
Вспомним некоторые пословицы и поговорки: «Русак на авось и взрос». «Авось — вся надежда наша». «Авось не унывает». И наконец: «Авось — великое слово». Как говорится, «без комментариев».
Но есть и другое народное мнение: «Авось — дурак, с головою выдаст». «Авосевы города не горожены, авоськины детки не рожены». «Авось с небосем водились, да оба в яму свалились». «Кто авосьничает, тот и постничает».
Счёт равный! Вот и думай что хочешь! Интересно, а что скажут русские писатели?
«Зачем же так пренебрегать авоськой с небоськой? Нехорошо. Во-первых, они очень добрые и теплые русские ребята, способные кинуться, когда надобно, и в огонь, и в воду, а это чего-нибудь да стоит в наше практическое время» — так считал Николай Лесков, признанный самым национальным писателем России.
А Пушкин и вовсе воспринимал «авось» чуть ли не как национальный речевой пароль: «Авось, о Шиболет народный! Тебе б я оду посвятил!»
Великий поэт, как всегда, прав! В 17-томном Словаре современного русского литературного языка, который содержит 131 257 слов, непроизводных существительных славянского происхождения всего 544, причём собственно русских — 49. И среди них чуть ли не на первом месте «авось»!
Слово встречается с XVI века. Правда, тогда оно состояло из трех слов «а-во-се», что значит «а вот так!». Что ж, вполне уверенное восклицание, которое трудно поколебать.
Кстати, слово «авоська» — плетёная хозяйственная сумка — тоже произошло от старорусского «авося». Правда, появилась «авоська» гораздо позднее — в 30-х годах XX века. Продукты было достать тогда трудно. Вот и выходил человек из дома с душой и сумкой нараспашку — авось-ка что-нибудь куплю. В авоське помещалось всё в неограниченном количестве — арбузы, книги, картошка, пустые бутылки. Эта волшебная сумка имела свойство растягиваться.
Говорят, что слово «авоська» придумал Аркадий Райкин. Во всяком случае, в интервью «Литературной газете» он сам однажды признался: «Я горжусь своим открытием. Неожиданно для себя мне удалось придумать новое слово».
Когда же из магазинов пропало совсем всё, Михаил Жванецкий переименовал «авоську» в «нихренаську». Скудно, плохо, зато весело!
Многие столетия наши предки жили, приговаривая: «Авось пронесёт! Небось плохого не случится!» И «авоська» с «небоськой» им помогали! Ведь давно известно: слово материально!
Есть у нас и ещё одно любимое слово, тоже загадочное для иностранца. С одной стороны, оно ничего не выражает, с другой — им можно выразить всё. Это слово «ничего».
Один из рассказов Гиляровского так и называется — «Ничего». В нем Владимир Алексеевич вспоминает свою встречу с чешским публицистом Клофачем. Беседа, собственно, свелась к обсуждению этого самого слова. Во время Русско-японской войны Клофач отступал вместе с нашими солдатами после боя под Хайченом. И вот что он вспоминал: «Жара — 53 градуса, воды ни капли целый день. Солдаты едва передвигают ноги, томясь от жажды под жгучими лучами, а
