— К тому времени они уже видели достаточно, чтобы связать меня с АТТ. Я думал, отпускать их с таким знанием более опасно.
— Значит, вы должны были убить их, — сказал Барнет. — Вы клялись в секретности вместе со всеми нами.
— Это правда, — Гловер скрестил руки на груди. — Именно поэтому они еще живы. Если бы я их устранил, это, возможно, прошло бы недостаточно чисто. Началось бы расследование, а нам сейчас не нужно внимание лорда-протектора. Но, как только мы завершим ритуал, нам больше не нужно будет прятаться, и мы легко избавимся от них, не привлекая ничьего внимания. Сейчас они здесь, ждут очередного задания. Обмануть их не представляет проблемы, ведь они не знают о существовании круга и нашей цели.
— Достаточно допрашивать Гловера, — неожиданно рыкнул Хайд-Вайт. — Сейчас на повестке дня — пригодность господина Гордона.
— Мы проверили этот вопрос и подтверждаем его пригодность. В то время, как господин Гордон остается некоронованным, о святости его родословной не может быть и речи. Если бы не обладающий властью тесть, господин Гордон уже был бы нашим суверенным повелителем. Но мы пытаемся преодолеть это прискорбное препятствие. Ложный король только способствует бедам земли. Тем не менее, коронованный или нет, Эдвард Артур Чарльз Гордон-Виндзор обладает чашей мистической силы, необходимой для восстановления земли, — Уинстон Невилл передернул плечами и поправил жилетку. — За полчаса до того, как прибыть сюда, я разговаривал с ним. Могу заверить, что он готов принять участие в ритуале и, кажется, готов занять место седьмого в нашем круге, потому что у него те же убеждения, что и у нас. Земля должна жить.
— Земля должна жить, — хором повторили все остальные.
Седьмой? Вернер задумался. Если Гордон седьмой, то что тогда делает имя Дженис в списке Гловера? Сэм посмотрел на Додгера, но эльф со всем вниманием продолжал слушать заговорщиков. Возникшие вопросы придется задать позже.
Глава 11
Иллюзия была сердцем и кровью двора Шайд.
Харт осмотрелась вокруг, впитывая в себя пейзаж, звуки и запахи, но не была уверена, что все, что видит, реально, а не иллюзия, созданная колдовством. Астральная разведка в этом деле не помощник. Огромное количество колдовской энергии и почти непрерывная активность здешних колдунов делали такую разведку невозможной. Большая часть колдовства уходила на защиту, поскольку члены двора часто имели разногласия друг с другом. Открытая война во дворе запрещена, так что ее заменили интриги, подставки и тайная борьба. Часть колдовства уходила на защиту более низкого уровня. Двор привлекал эльфов и карликов со всего мира, многие из них беспокоились, что их внешность не дотягивала до стандартов двора. Они использовали иллюзию, чтобы скрыть свое уродство от обитателей двора Унсели, со-правителей, с которыми Справедливый Народ совместно управлял ирландским доминионом Шайда.
Двор Сели объявил Ирландию колдовской территорией, утверждая, что творец Шайда был ее древним владельцем, и теперь он возвратился, чтобы потребовать свои земли обратно. Но, несмотря на то, что здешние обитатели упивались колдовством, а к технологиям относились пренебрежительно, владельцы не отказывались от преимуществ науки. Компьютеры и боевые симуляторы, которыми Харт недавно воспользовалась, были тому достаточным доказательством. Конечно, Шайд умалчивал об этом: здесь отрицалось наличие подобной техники, но она здесь была, причем весьма ультрасовременная. Просто от посторонних глаз ее скрывали иллюзиями. Для правителей-металюдей, обитающих в Ирладнии, это очень важно.
Большие двойные двери во внутренний двор широко открылись, пока не остановились у стены, покрытой виноградной лозой. Оттуда вышли два эльфа, судя по одежде, не самого высокого положения,. Когда они прошли мимо Харт, эльфика им кивнула, как хорошим знакомым. В этом не было ничего личного. Несмотря на то, что она надела местную одежду, прическа выдавала в ней гостью умирающей земли, и большинство других гостей, хоть и не были знакомы друг с другом, предпочитали компанию таких же чужестранцев местным обитателям. Эльфы, нахмурившись, прошли мимо, словно не заметили Кэтрин Харт.
Из зала, откуда вышли двое неприветливых эльфа, прозвучал голос, назвавший имя Кэтрин. Подошло время для аудиенции. Харт не испытала трепета, потому что ожидала призыва.
Она чуть не споткнулась, когда перед ней пронеслась стайка лесли. Маленькие гуманоиды — обычное явление среди зеленых лесов двора Сели, но Харт они не нравились. Эти существа непостоянные, грязные и неопрятные, их простая одежда из листьев, еле прикрывающая маленькие тельца, бессмысленна и уже долгое время неизменна. Харт частенько сомневалась, есть ли у них разум. Даже когда она слышала разговоры, Кэтрин еле разбирала слова. Лесли задавали глупые вопросы, что-то дерзко требовали и выражали какую-то непонятную и противоречивую озабоченность по поводу гармонично идущей жизни вокруг них. Харт послала вслед стаи лесли проклятье, те разбежались в стороны, неприятно хихикая.
Как только Кэтрин переступила порог, двери закрылись. Некоторое время она шла вперед в темноте, впрочем, не сбиться с пути или споткнуться помогло отличное ночное зрение. Она шла по покрытой, явно не синтетической, дорожке, такой же упругой, как земля, несравнимой с синтетическими коврами. В какой-то момент стало светлее. Кэтрин ощутила запах листьев и аромат лесных цветов. Полное ощущение, что находишься в ночном лесу. Харт сделала еще несколько шагов и увидела небольшую полянку. Света здесь оказалось больше, словно луна и звезды залили ее своим ночным светом. Неожиданно в такое время суток, ведь встреча происходила в полдень.
Полянка оказалась чуть больше, чем стандартный уличный перекресток. По краю полянки, между деревьями, прогуливались обитатели здешнего двора. Никто не заговорил с Кэтрин и никто не проявил интереса, так что Харт прошла дальше.
На другой стороне полянки обнаружилась полуметровая насыпь с плоской вершиной и тремя ступеньками. За ней расположился массивный дуб, обвитый ветками омелы. На вершине стояли три трона. Тот, что слева, расположился у края и его украшали маленькие резные фигурки разных цветов, из-за чего трон казался больше, чем был на самом деле. Символы жизни и энергии доминировали над декоративным лейтмотивом современного искусства. Средний трон, исполненный в более консервативной манере, расположился позади, под кронами дуба. В тусклом свете, попадавшим на него, можно различить, что он тоже покрыт резьбой, только Харт не смогла рассмотреть деталей. Справа, полностью освещаемый лунным светом, расположился третий трон. Как и другие, его можно посчитать шедевром работы резчика по дереву и, в отличие от других, он оказался занят.
На троне сидела женщина настолько изящная, что Харт на миг почувствовала себя толстушкой. Нестареющий облик зрелого эльфа означал, что его владелица еще не достигла предела, когда эльфы начинают стремительно стареть и вянуть. Волосы оказались настолько тонки, что взлетали от малейшего порыва ветерка, что извивался по вершине возвышения. Стройные пальцы играли на невидимых струнах, рассеянно плетя некий узор, что тут же исчезал после легкого взмаха ладони. Завершали образ синие глаза, прозрачные, как глубокий, чистый лед. И, хотя эльфийка не носила никаких видимых регалий своего положения, Харт не сомневалась — она правила этим местом.
Ступенькой ниже стоял темнокожий эльф, создавая контраст с правительницей. Его Харт знала — Бамбату. Сейчас на нем не было того элегантного делового костюма, в котором он принес приглашение на аудиенцию. Обнаженные груди сверкали, словно намазанные маслом. Чресла скрывала набедренная повязка, состоящая из разноцветных тряпочек, сплетенных в сложную колдовскую конструкцию. Браслеты, ленты и золотые цепи украшали шею, талию, запястья и лодыжки. Одним словом, он сейчас был похож на варвара из далекого экзотического острова. Харт оценила его выпирающие, гладкие мышцы, нашла их даже привлекательными. Он тоже смотрел на Кэтрин и в его больших, темных глазах угадывался игристый интерес.
