Я понимающе кивнул.
— Наши враги слишком много знают о нас. И мне совсем не нравится, что эта змеюка подглядывает за мной, когда я мирно сплю в собственной постели в собственной комнате в этом доме. И хотел бы я знать, давно ли это чудище этим занимается? Неужели ему известно все, о чем мы говорили?
— Мне это тоже не по душе, — признался Эйбер. — Как-то из-за всех этих пакостей тут неуютно становится.
Я поднялся с кровати и заходил по комнате, будто тигр по клетке.
— А ты ничего не можешь сделать, чтобы защитить нас? Ну, какие-нибудь там чары или заклинание на манер магического дозора?
— Заклинания-обереги существуют. Не сомневаюсь, отец мог бы это сделать без труда. И Фреда могла бы.
Я задумчиво пожевал нижнюю губу. Эйбер не выказал горячего желания употребить собственные магические таланты ради нашей защиты. О чем это говорило? О неуверенности… или о слабости?
— Толку мало, — буркнул я. — Ни отца, ни Фреды здесь нет, а защита нам нужна немедленно. Ясно ведь, что треклятый змей следит за нами прямо сейчас и замышляет очередное нападение.
— Ну, если так…
Эйбер сделал непристойный жест и обратил его к потолку.
Я ничего не мог с собой поделать. Да, мне было не до смеха, и все же я рассмеялся. Но положение дел от этого не менялось.
Я спросил:
— Ну а ты сам? Ты можешь чем-нибудь защитить нас?
Эйбер растерялся.
— Я в таких делах не силен.
— А ты попробуй, — предложил я. — Попытка — не пытка.
Он вздохнул.
— Ладно.
— А много времени на это уйдет?
— Пожалуй, час на подготовку всего необходимого. Потом надо будет подобрать заклинания и окутать ими дом. Если встретятся какие-то загвоздки, может, и больше времени понадобится.
— А я тебе ничем помочь не смогу?
Почему-то мне не терпелось еще посмотреть на настоящее волшебство… быть может, потому, что мне удалось самому добиться в этом деле кое-каких успехов. Если бы я смог научиться правильно обращаться с этим Узором, если бы сумел управлять его силой так, как змей в башне управлял Логрусом, может быть, у меня появился бы шанс достойно сразиться с этой тварью.
— Нет. Работа довольно тонкая, она потребует от меня полного сосредоточения.
— Стало быть, я буду тебе только мешать, — проговорил я с ноткой разочарования. — Ладно. Останусь тут.
— Наверное, это самое разумное, — произнес Эйбер с явным облегчением — как будто я и впрямь мог ненароком помешать ему в работе. — И для тебя так будет лучше. Речь идет о ювелирной манипуляции Логрусом — установке магических ловушек на тот случай, если нам придется иметь дело с магами-взломщиками. Тогда, если кому-то вздумается наведаться к нам без приглашения, сработает сигнализация.
— Дай мне знать, когда закончишь. Если будут трудности или понадобится моя помощь, не стесняйся, зови. — Я предпринял не слишком ловкую попытку пошутить. — С Логрусом я управляться не мастак, зато у меня спина крепкая. Если понадобится куда-нибудь перетащить тяжеленный ящик — это по моей части.
— Боюсь, ящики не понадобятся.
Вид у Эйбера стал рассеянный и отстраненный. Видимо, он уже складывал в уме заклинания. В общем, когда он быстро кивнул и поднялся, я не стал его удерживать. Уж лучше было обезопасить нас и весь дом заклинаниями, прежде чем змей снова постарается покончить со мной или с кем-то еще из нас. Я не сомневался: если мы не поторопимся, злодей непременно вернется.
Эйбер направился к двери, но на пороге помедлил и обернулся.
— Не забывай: если ляжешь спать, пусть твой слуга будет рядом с тобой, — сказал он. — На всякий случай.
— Договорились.
Как только за братом закрылась дверь, я подошел к письменному столу и, плюхнувшись на стул, стал старательно вспоминать обо всем, что произошло в башне, выстроенной из черепов. Что еще мне следовало предпринять? И что я мог предпринять?
Я не сказал этого Эйберу, но перерисованный мной Узор выполнял мои повеления… как будто понимал, чего я от него хочу.
Как такое могло быть?
Узор казался почти живым. А когда я прикасался к нему, у меня создавалось ощущение целостности и силы. Таким крепким я себя не чувствовал многие годы. И тут я понял, что и сейчас чувствую себя именно так. Я сжал кулаки, потом разжал пальцы и уставился на собственные руки, вспоминая о том ощущении могущества и власти, которое охватило меня в башне. Даже легкое онемение в большом пальце левой руки, не покидавшее меня несколько месяцев после ранения, теперь исчезло.
Мало этого: пол и стены вроде бы перестали двигаться. Все вокруг выглядело нормально… вернее говоря, настолько нормально, насколько это было возможно в мире, где ничто не повиновалось законам природы, к которым я привык.
Я встал и снова принялся расхаживать по комнате. Мне было не по себе. И спать уж точно не хотелось.
Открыв дверь, которая вела в соседнюю комнату, я поискал взглядом Горация и обнаружил, что мальчик, не раздеваясь, свернулся калачиком на узкой кровати в углу. Бедняга, он уже уснул. Я тихо прикрыл дверь и подошел к той двери, что вела в коридор.
— Не следовало бы вам в данный момент находиться в постели, лорд Оберон? — осведомился Порт, уставившись на меня. — Время не детское, а вид у вас, мягко говоря, не самый лучший.
— А я думал, что ты дверь, а не врач.
— Мне позволительно по мере необходимости излагать свою точку зрения. Вам следовало бы отдохнуть.
Я вздохнул и отметил:
— Премного благодарен. А советы мне сейчас ни к чему.
— Прекрасно, лорд Оберон. — Это было сказано с долей обиды. — С этих пор я воздержусь от советов.
Его физиономия исчезла, поверхность створки двери стала гладкой.
— Да я совсем не хотел тебя обидеть, — возразил я, но деревянная физиономия так и не появилась. «Ну и ладно, — решил я. — Пусть катится куда подальше вместе со своим мнением». Мне не хотелось уснуть и пропустить все интересное, поэтому я оделся, натянул сапоги и вышел в коридор. «Не помешало бы побродить немного, познакомиться с домом», — подумал я.
Я дошагал до конца коридора. На каждой из дверей посередине была вырезана из дерева особая физиономия, и у всех деревянных человечков глаза были закрыты. Казалось, они спали. Я не стал стучаться ни в одну из дверей. Порт оказался шумным и словоохотливым, если не сказать — болтливым, а мне не хотелось отвлекать Эйбера от работы и мешать ему.
Коридор заканчивался тупиком. Слева, в небольшой темной нише открывался проход к узкой лестнице для прислуги, уводившей наверх и вниз. Наверное, это была та самая лестница, по которой меня водила Реалла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
