Мадх остановил лошадь у подножия небольшого холма и спрыгнул на зеленовато-коричневую землю. Легкими прыжками, словно и не провел в седле целое утро, он начал подниматься к вершине. Весь склон зарос черными ивами, самая большая из них пустила корни прямо на гребне холма, расправив шишковатые ветви гораздо выше остальных деревьев. Большая черная птица, отдыхавшая на одной из древних ветвей, поднялась в воздух и направилась к невысокому смуглому человечку.
Она опустилась на руку Мадха, затем перескочила на плечо.
«Действительно, странная птица», — подумал Хейн. Он прищурился от утреннего света, проклиная солнце, светившее в глаза. Да была ли это вообще птица?
Спустя несколько мгновений на востоке в ясном небе появилось темное пятнышко, устремившееся к холму. Когда оно достаточно приблизилось, Хейн с удивлением обнаружил, что это еще одна птица. Подлетев, она широко расправила черные крылья, замедляя полет, сделала круг над их головами, а затем спланировала на другое плечо Мадха. Мадх и птицы застыли, проводя некое странное, молчаливое совещание. Через несколько минут Хейн обнаружил, что борется с искушением подняться к ним, и только собственное нежелание проявлять любопытство удержало его на месте. Хейн сделал вид, будто лениво осматривает подковы своей лошади, в то время как, честно говоря, пытался разглядеть, что происходит на вершине холма. Внезапно странное совещание завершилось. Оба создания поднялись в воздух и вскоре исчезли в утреннем небе. Мадх отряхнул одежду и спустился с холма так же легко, как и поднялся туда. У подножия он вскочил на лошадь и, пустив ее легкой рысью, поскакал к Хейну. Убийца, приняв, насколько это возможно, безразличный вид, уже был в седле и поджидал Мадха со все возрастающим нетерпением.
— Гомункулы? — осторожно поинтересовался Хейн, когда его спутник поравнялся с ним.
— У тебя острые глаза, — ответил Мадх равнодушно.
— Я считал, что гомункулы — это легенды. Крестьянские сказки для ненастной ночи.
Глаза Мадха задумчиво сузились.
— Нет, не легенды. Многие существа, о которых шепчутся крестьяне, на самом деле существовали, да и сейчас еще встречаются. После Принятия Обета их стало гораздо меньше. Они отступили в глухие места, где и живут до сих пор, хотя, как правило, в жалком состоянии. Для нас это делает их менее полезными, но более податливыми. Если бы они владели древней мощью, я никогда не смог бы контролировать столь многих, как сейчас.
— Итак, они твои агенты, — заметил Хейн, довольный своей проницательностью. — Вот как ты собираешь информацию…
Мадх хитро улыбнулся.
— Частично. Но нас на данный момент больше всего интересует Керман Эш. Он упорхнул в столицу искать убежище под крылышком Райвенвуда.
Хейн расхохотался.
— Не важно. Пусть себе старый дурак убегает. Я доберусь до него в сердце самой мощной чалдианской цитадели, если понадобится.
— Но достанешь ли ты Эша в могиле? — резко оборвал его Мадх, недовольно покосившись на спутника. — Когда-нибудь, Хейн, твое тщеславие погубит тебя. Чалдианцы не такие дураки, как ты думаешь. Когда экс-премьер доберется до Райвенвуда, тот прикончит его, чтобы спасти старика от нас.
— Значит, мы просто должны добраться до него первыми, — ответил Хейн с кажущейся беззаботностью.
Тейлор Эш появился на восьмом этаже, чувствуя себя слабым, как новорожденный котенок, после слишком непродолжительного, всего двухчасового сна. Это Йола убедила его отправиться домой, и сейчас, возвращаясь в свой кабинет и уже начав приходить в себя, он оценил мудрость ее совета. Но ему следовало поспать подольше. В нынешнем состоянии толку от него не много.
Открыв дверь в приемную перед кабинетом, он был удивлен, обнаружив там Йолу, свежую, как всегда. Тейлор понял, что, пока он отдыхал, она в одиночестве продолжала работать, и при этом он ни разу не слышал от своей помощницы ни малейшей жалобы. Молодой министр вспомнил свое ворчание накануне и, раскаявшись, захотел извиниться, но не переводя разговор в слишком личное русло. Последнее, что ему требовалось, — это разжечь ее романтические мечты. Следовательно, несколько приятных слов, и не более того. Ее одежда? Нет, он видел этот светло-коричневый костюм много раз…
— Чудесное кольцо. — Он кивнул на перстень с бриллиантом и несколькими жемчужинами, сиявший на указательном пальце ее правой руки. — Новое?
Она потеребила край пиджака, производя впечатление одновременно смущенной и довольной тем, что он заметил.
— Иногда, — тихо сказала она, — когда приходится работать много и тяжело, следует как-то себя вознаградить.
Тейлор хмыкнул.
— Это намек на повышение?
— Вовсе нет. — Она покраснела. — Всего лишь простой ответ на простой вопрос.
Этого небольшого разговора оказалось достаточно, чтобы облегчить его совесть, и потому Тейлор вернулся к делам разведки.
— Послушайте, я хочу, чтобы вы вызвали человек пять агентов и разместили их снаружи Башни. Они должны присмотреть за моим отцом.
— Вашим отцом? Вы не хотите видеть его?
— Разумеется, хочу, — вскинулся Тейлор. — Я очень хочу увидеть его.
Йола растерянно покачала головой.
— Разве он не может подняться по лестнице без эскорта?
— Конечно, может. Но попав в здание, он не захочет увидеть меня.
— Почему? — Йола выглядела еще более растерянной. Из всех людей в мире, к которым она кинулась бы в случае неприятностей, на первом месте стоял Тейлор Эш. Она не могла представить, что кто-то, тем более его собственный отец, думает по-другому.
— Пожалуйста, пошлите людей, — повторил молодой Эш. Чувствуя, как его губы сжимаются в тонкую линию, он быстро отступил в свой кабинет.
«Мой отец не придет повидать меня, — подумал он, — поскольку это означает искать покровительства своего сына. А покровительство — это то, чего никак не приемлет гордое семейство Эшей. Нет, старый дурак бросится прямо в офис Райвенвуда, столкнется лицом к лицу с премьером… и таким образом сам захлопнет за собой ловушку».
Тейлор вздохнул и ногой захлопнул за собой дверь. «Прошло меньше часа, — подумал он с отвращением, — а день уже испорчен. Зато теперь трудно представить, что он может стать еще хуже».
— Доброе утро, министр.
Тейлор, резко вырванный из тяжелых раздумий, уставился на визитера, с комфортом устроившегося в его собственном кожаном кресле, положив ноги на его же письменный стол. На долю секунды он понадеялся, что в кресле сидит отец, но даже мимолетного взгляда хватило, чтобы отбросить это предположение. Его гость был много моложе отца, хотя и старше самого Тейлора. И еще, в этих серо-зеленых глазах промелькнуло что-то знакомое…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
