Брент рассмеялся. Неужели Эш только ради этого пошел на такие сложности, желая организовать их встречу? Бывший шпион знал, что для дезинформации, распространяемой Тейлором Эшем, имелись некие неясные причины, но вербовка… Он с трудом мог в это поверить.
— Так мало доверяете собственным оперативникам, Эш?
Тейлора потрясли стальные нервы этого человека, но по сути Брент был прав. Прекрасно отлаженная машина министерства разведки дала сбой — не удалось обнаружить ничего ценного в связи с убийствами. Только одно, что убийца выбрал в качестве козла отпущения Каррельяна, и по этой причине Тейлор решил уравновесить положение, введя в игру бывшего шпиона. Возможно, Каррельян что-то знал. Или, быть может, его присутствие как-то обеспокоит убийцу, заставит его совершить ошибку. Хотя Тейлору претила сама мысль о необходимости прибегать к подобному варианту, и вдвойне претило то, что он сам обратил на это внимание. Когда Тейлор наконец ответил, в его голосе звучала вся неприязнь, на которую он только был способен.
— Я предлагаю вам, господин Каррельян, начать работу. Я употреблю свое весьма незначительное влияние на то, чтобы убедить ваших бывших клиентов в вашей невиновности. Но мы говорим о большом количестве крайне богатых, очень влиятельных и чертовски напуганных стариков. Если убийства продолжатся, мои уверения станут для них пустым звуком. Они устранят вас, господин Каррельян, просто на всякий случай.
Брент приподнял брови.
— И где мне предлагается начать эту идиотскую погоню?
— Полагаю, вам известны имена: Перном Элл, Абриниус Лофт, Тарем Селод. Начинайте оттуда.
Итак, Эш не собирался сообщать ему имена остальных предполагаемых жертв. «Прочие экс-министры. Похоже на то», — быстро прикинул Брент. Кроме Кермана Эша оставалась только пара отставников: какой-то генерал, столь давно ушедший в отставку, что его имя ускользало из памяти, и предшественник Тейлора, Бэрр Эстон.
— Остается не совсем понятным, зачем кому-то понадобилось влезать в такие серьезные неприятности ради того, чтобы прикончить компанию стариков? — как бы мимоходом спросил Брент.
Министр нахмурился и встал.
— Встреча окончена, господин Каррельян. Брент легко поднялся на ноги и молча направился к двери.
— И еще одно, последнее, — остановил его министр. — Если вы найдете виновных, то, кто бы они ни были, я предлагаю вам прикончить их без промедления. Надеюсь, это не вызовет угрызений вашей драгоценной совести. Можете быть уверены, они не замедлят продемонстрировать свое к вам прекрасное отношение.
Дверь за Брентом захлопнулась, и неприятный посетитель исчез. Чувствуя слабость во всем теле, Тейлор все же заставил себя подняться на ноги и переместиться в собственное кресло. Его мысли уже вернулись к отцу, он поразился странным превратностям судьбы. Чтобы жизнь бывшего премьер-министра государства зависела от такого человека, как Каррельян…
Усевшись на свое место у стола, Тейлор застыл. За грудами папок, громоздившихся на темном дереве, лежал одинокий сигаретный окурок. Тейлор не курил, очевидно, недокуренную сигарету оставил здесь Каррельян. Тейлор подобрал окурок и обнаружил, что тот уже совсем остыл. Его выкурили не в офисе. Но почему, ради всего святого, Каррельян решил оставить его здесь, специально для Тейлора?
После небольшого раздумья он решил, что необходимо запретить Имбресс курить во время работы.
Вскоре после рассвета большой черный экипаж, запряженный парой резвых чалых лошадей, остановился перед небольшим домиком в предместье Прандиса. Кучер в черной ливрее легко спрыгнул с козел и поспешил распахнуть обитую кожей дверцу экипажа. Внушительного вида пожилой господин спустился на булыжную мостовую, лишь слегка опираясь на трость с золотым набалдашником.
— Это займет не более десяти минут, Карл.
Кучер слегка поклонился, с изумлением и восхищением наблюдая, как старик прошел сквозь окованные железом ворота и прошествовал через лужайку к кирпичному дому.
«Три дня в пути, — размышлял Карл, — а он выглядит все таким же свежим. Словно ему принадлежит дом. Словно ему принадлежит весь мир». Карл удивленно покачал головой и принялся доставать торбы с овсом для лошадей, выглядевших и вполовину не такими свежими, как их владелец, Керман Эш.
Эш надеялся добраться до Прандиса еще ночью, но из-за новолуния и плохих дорог (и когда Райвенвуд наконец сподобится выделить средства для нищего министерства внутренних дел Ланды Уэллс?) они изрядно задержались. Лучшее, чего им удалось добиться, это раннее утро, и старый министр с трудом сдерживал досаду. Он собирался ворваться к Райвенвуду посреди ночи наиболее действенный способ продемонстрировать свою ярость по поводу бессилия властей, не способных справиться с этим кошмарным маньяком и прервать серию этих жутких убийств. Его визит в течение дня покажется всего лишь еще одним пунктом в и без того перегруженной программе премьер-министра… и кому как не ему знать о том, насколько слабое впечатление это произведет. Он почти решил дождаться следующей ночи, чтобы повидать Райвенвуда, но терпение не входило в список добродетелей Кермана Эша.
С другой стороны, поскольку спешки не было, он мог бы с тем же успехом остановиться в доме своего сына, чтобы посмотреть, удалось ли «разведке» выяснить что-либо по поводу преступлений. За долгие годы, проведенные в кресле премьера, Эшу много раз приходилось разочаровываться в этом департаменте, так что он всегда мысленно заключал его название в кавычки, не изменив своей привычке даже после того, как его сын взвалил на себя эту обузу.
Еще не было семи утра. Керман Эш уже находился бы в своем кабинете. Но сын? Эш полагал, что застанет его в постели.
Невдалеке от передней двери садовник обрезал чересчур разросшуюся азалию, удаляя лишние отростки изогнутыми, сверкающими ножницами. Пот уже забрызгал его рубашку, капельки висели на бровях, под полями старой серой кепки. Керман Эш с некоторым удовлетворением подумал, что видит перед собой настоящего трудягу.
— Мой сын дома? — повелительно осведомился Эш, приблизившись к двери.
Садовник повернулся к нему, он явно видел старика в первый раз. Робко улыбнувшись, молодой человек поднял брови и слегка пожал плечами.
— Не знаю, сэр. Я здесь всего час, и за это время никто не выходил.
«Еще в постели», — проворчал про себя Эш.
— Вы ведь старый премьер, не так ли, сэр? — почтительно спросил садовник, вытаращившись на посетителя.
Эш сухо кивнул, слегка выбитый из колеи эпитетом «старый». Он предпочел бы, чтобы его назвали «бывшим».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
