Ковалёв внимательно следил за освещением, и, наконец, заметил, как лампы чуть заметно мигнули. Он снял телефонную трубку:
– Математический отдел? Как у вас дела?
Несмотря на неуставной вопрос, полковник не возмутился, а ответил:
– Всё прошло по плану!
Но голос у него был встревоженный.
– Я могу подойти? – спросил Ковалёв.
– Я закажу вам пропуск, – ответил полковник.
Торопливые шаги по извилистым коридорам, и вот он уже перед гермодверью блока, где находится отдел математиков. Часовой проверил пропуск и открыл гермодверь, но при входе в отдел его остановил дежурный.
– Нельзя!
– Но я… – начал было Ковалёв, тут выглянул начальник отдела и приказал: – Пропустите!
В кабинете начальника суетились люди в белых халатах.
– Что случилось? – шёпотом спросил Ковалёв, но полковник не ответил. К ним подошёл один из врачей.
– Товарищ полковник, она всё ещё без сознания.
– «Скорую» вызвали?
– Да, уже стоит наверху.
– Несите!
Трое встали у носилок, не хватало ещё одного человека.
– Разрешите? – шагнул вперёд Ковалёв. Никто не возразил, и он встал к носилкам, у ног лежащей на них Марии. Она была до подбородка укрыта полковничьей шинелью, глаза закрыты, волосы разметались по брезенту носилок. Ковалёв вгляделся в её лицо, на мгновенье оно даже показалось ему незнакомым. Да, война не красит!
– Поднимаем! – скомандовал доктор. Носилки качнулись, и Мария открыла глаза. Ковалёв встретился с ней взглядом. Она не отрываясь глядела на него и вдруг произнесла:
– Я дома!
– Что случилось? – обернулся доктор. – Поставили носилки!
– Я дома! – повторила Мария и протянула к Ковалёву руки. – Лёшка, я дома!
Шинель свалилась, и стало видно, что она совершенно голая.
– Доктор, в чём дело? – возмутился начальник отдела.
– Товарищ полковник! – обернулась к нему Мария.
– Ну ты мне тут ещё докладывать начни! – проворчал начальник отдела и поднял упавшую шинель. – На, прикройся! Куда вы дели её одежду, когда она отправлялась…
– Как себя чувствуешь? – наклонился к ней доктор.
– Хорошо, только холодно и хочется есть.
– «Скорая» не нужна, – крикнул доктор. – Дежурный, организуйте горячий чай.
Нашлась и форма Марии, которую она сняла перед путешествием во времени. И вскоре она уже сидела за столом в кабинете начальника отдела и пила чай.
– Почему мне не доложили?! – раздался грозный окрик представителя ЦК.
– Я не стал докладывать, пока не было полной уверенности в успехе, – стал оправдываться полковник.
– Ну ладно, победителей не судят! – Арнольд Оскарович шагнул к Марии, обнял её и расцеловал.
– Ну и заставила ты нас поволноваться! Рассказывай – где была, чего видала?
Глава 7
1
После возвращения Марии Егоровой из командировки во времени последовало несколько событий. За то, что разведчика вместо 1993 года отправили в 1943-й, командиру части объявили выговор. После чего начались разбирательства на более низком уровне. В результате выговора достались всем – и начальнику математического отдела, и начальнику ВЦ. Благодарность в приказе получил только лейтенант Макаровский – за то, что выяснил, куда попал разведчик во времени, и за ключевые предложения по его возвращению назад. Вообще-то Макаровского хотели представить к медали или даже ордену, но когда его увидели в строевом отделе, этот вопрос отпал сам собой. Из всех участников операции награду получила только Мария – её наградили орденом Ленина, как космонавта, но без присвоения звания Героя Советского Союза. Попутно возникла проблема с награждением её в 43-м году медалью «За отвагу». С одной стороны – подвиг совершила она, с другой – наградные документы выписаны на Марию Климову. В конце концов вопрос решился положительно.
Марию это, конечно же, обрадовало. Но особенно её впечатлило, что ей оставили медаль «За отвагу». Она вспомнила сон, где настоящая Мария Климова сказала ей: «Живи за себя и за меня». Или это был не сон?
Новое совещание представитель ЦК назначил на вторник. Последние дни Арнольд Оскарович ходил хмурый и недовольный, из чего все сделали вывод, что ему тоже перепало, но на уровне Центрального Комитета. На самом деле причина его недовольства была в другом. Хоть операция и завершилась успешно, она не принесла тех результатов, на которые он рассчитывал.
– Товарищи! – говорил он. – Конечно, мы достигли определённых успехов. И самый главный из них – что разведчик успешно вернулся назад. Но намеченная цель не была достигнута. Поэтому необходимо готовить новую операцию. Ещё раз уточню её замысел. По имеющимся сведениям, в 90-е наша страна столкнётся с серьёзными трудностями. Последствиями этого может стать распад Советского Союза. Мы не должны этого допустить. Поэтому необходимо разведать в будущем – как развивались негативные тенденции, что или кто стал их причиной. И на основании этого выработать рекомендации руководству страны. Возможно, мы даже выясним, в какой момент времени появились негативные тенденции, и что их вызвало. Это упростит нашу работу.
Арнольд Оскарович перевёл дух, оглядел зал и продолжил.
– План операции тот же – разведчик отправляется в будущее на месяц, собирает максимум информации, и возвращается назад. Здесь мы всё анализируем, и принимаем решения. Конечно же, можно получать через временной канал какие-то предметы – книги, газеты. Но нельзя ограничиться только этим. В открытых источниках описание действительности деформировано. Попробуйте, например, составить объективное представление о нашей экономике по публикациям в «Правде». К тому же эти материалы пишут современники, а их взгляд замылен. Поэтому и необходим разведчик. Им снова будет Егорова – она уже прошла процесс подготовки и имеет опыт перемещения во времени. Поэтому ещё неделя отдыха, потом неделя занятий, чтобы освежить знания – и вперёд!
2
На следующее утро представитель ЦК снова собрал совещание начальников отделов. Потрясая свежими газетами, он сокрушался:
– Мы опоздали! Теперь руководство страны будет занято другим, и на наши сообщения может не отреагировать. Это в газетах всё выглядит так безобидно, а в Чехословакию вошли войска стран Варшавского договора. Но сейчас есть здоровые силы, которые могут справиться с угрозой контрреволюции. А если подобное случится в нашей стране?
«Это именно та наша военная операция в Европе, о которой говорили математики ещё год назад» – про себя подумал Ковалёв. Но, судя по уверенному тону представителя ЦК, всё должно закончиться благополучно. Сегодня Ковалёв хотел провести вечер с Машкой, но в связи с последними событиями было назначено партийное собрание.
Как обычно, собрание затянулось. Ковалёв с тоской поглядывал в тот конец зала, где сидела Егорова. После награждения её приняли в партию без прохождения кандидатского стажа. После её возвращения он так и не смог поговорить с ней – она была занята то медицинскими обследованиями, то многочисленными отчётами – устными и письменными. Подробности перемещения во времени интересовали всех – обычную медицину, психологов, математиков, технарей и даже военных историков. Внешне Машка заметно изменилась, и дело даже не в ордене Ленина. Она как-то возмужала, в её поведении уже не было той девичьей беззаботности. Зато появилась жёсткость и решительность.
Наконец приняли резолюцию по Чехословакии и объявили выговор одному офицеру, который вздумал разводиться. Ковалёв подождал Марию на выходе.
– Не торопишься?
– Мне теперь торопиться не нужно – всегда успею куда надо, – пошутила Мария, намекая на машину времени.
Они не спеша пошли по дорожкам городка.
– Дома хорошо! – она вдохнула вечерний воздух.
– А как там? – спросил Ковалёв.
– Там – это в прошлом? Или на войне?
– В прошлом на войне.
Мария задумалась.
– Ты знаешь, там всё по-другому, – после паузы произнесла она. – По-настоящему, что ли? Жизнь на полную катушку. Без страховки. Я думаю, мои девчонки погибли. Потому что последнее, что я видела – как бомба летит прямо на нас. И вот я здесь, а они… Их нет.
