– Я посижу в классе? – Максимыч виновато улыбнулся.
– Да, конечно, только, чур, не мешать.
Максимыч прикоснулся указательным пальцем к губам и развел руки, мол, понимаю – буду молчать. Чуть ли не на цыпочках прошел в конец класса под пристальными любопытными взглядами десятка ребят. С удивлением обнаружил своего отца на последней парте и, помявшись (не уйти ли?), сел рядом с ним.
– Дети, тема занятия: «Первые дни – как все это было». И сегодня у нас в гостях очевидец и непосредственный участник этих событий, Сенатор Максим Изотов.
Изотов-старший встал и прошел между партами, остановившись возле учителя. Смущенно улыбнувшись, он прокашлялся и поздоровался: «Здравствуйте, дети».
– Сенатор нам расскажет, что тогда происходило. Как он это запомнил и увидел.
Максимыч с удивлением смотрел на отца, он не ожидал, что его папа кроме лечения больных и заседаний в Сенате взвалил на себя ещё и такую общественную нагрузку. К своему стыду, он никогда не слышал этой истории от начала до конца, и все его знания базировались на разрозненных отрывках и рассказах разных людей. У него даже не возникало мысли раньше послушать историю отца, и он не заметил, как бархатный, немного уставший голос погрузил его в далекие события.
Часть вторая
Начало
Глава 7
«Как я тут оказался?»
«Как я здесь оказался? Почему я здесь? Почему я оставил их там и один отправился ставить эту треклятую машину?»
Вопросы! Вопросы! Максим задавал их себе, наверное, тысячу раз с того самого дня, часа, минуты, которая разделила его жизнь на «до» и «после». Ответы были просты – судьба, рок, предначертание. И с этим он ничего поделать не мог. Да и никто не смог бы…
* * *
Этот солнечный день июля встречал их утренней прохладой, напоминая о прошедшем ночью дожде. Посовещавшись и посмотрев в окно на хорошую погоду, семья, а это врач, его супруга и сын Максимка, решила отметить выходной пикником. Излюбленное место всех смолян – «Красный бор». Сын настоял, чтобы они взяли с собой еще и кота, увесистого сиама с наглой мордой и мнением, будто весь мир крутится вокруг него и, как минимум, хозяева обязаны своим счастьем исключительно ему. Сосновый бор, шашлыки, мяч, бадминтон… Вдоволь наевшись, нагулявшись по лесу и наигравшись в подвижные игры, они осмотрели местную достопримечательность – вход в подземное убежище « Беренхалле», что в переводе с немецкого означало «медвежья берлога», а в народе называлось не иначе как «бункер Гитлера». Сына из всей программы прогулки больше всего впечатлило это мрачное серое сооружение из бетона с ржавыми массивными петлями от когда-то висевшей на них толстой стальной двери. Оставив в покое кота, который находился в эстетическом шоке от обилия объектов охоты, он с почтением притронулся к холодной стене сооружения.
– Папа, а что это за дом?
– Это вход в подземное убежище, немцы построили во время войны.
– А туда можно спуститься? – и, видя, что отец улыбается: – Ну, пожалуйста.
– Нет, Максимка. Там все разрушено и затоплено. Вот только входы и уцелели.
Смирившись с неизбежным отказом, сын со вздохом ответил:
– Жаль, а я хотел бы туда попасть.
– Ладно, хватит гулять, поехали домой. Не расстраивайся. Вот вырастешь большим, станешь археологом и откопаешь его. Тогда и побываешь.
Всю дорогу назад, до автостоянки, сынишка рассуждал о предложенной ему программе жизни. Предварительно узнав о том, кто такие археологи и чем они занимаются, мечтал, какие великие открытия он сделает, раскопав «бункер Гитлера».
Накатавшись, Изотов высадил всю группу, издали похожую на выездной цирк, возле КПП завода, где имел счастье ставить свой семейный автомобиль на платной стоянке, и отправился парковать машину. Как он сожалел, что не взял их с собой! Сколько бы отдал, чтобы вернуть этот миг.
«Измеритель» – этот завод, как гласила вывеска, принадлежал агентству «Росавиакосмос», и как любое учреждение, частично или полностью относящееся к обороне, имел на своей территории серьезное бомбоубежище. Крытая автостоянка находилась как раз напротив центрального входа в это подземное сооружение. Еще подъезжая к ней, Максим заметил какое-то «нездоровое» оживление военных возле входа в бункер. Двери были открыты нараспашку, и туда быстрым шагом, довольно организованно, с разных сторон сходились рабочие из цехов, и какой-то бравый лейтенант с противогазной сумкой через плечо активно «дирижировал» руками, подгоняя отставших от основной группы молодых девчонок в рабочей униформе.
– Очередные учения, наверное, – подумал Изотов с усмешкой, проезжая мимо.
Припарковав машину, прогулочным шагом пошел к выходу с территории, пытаясь отзвониться жене.
– Странно, не работает, – на экране даже не было знака сети. Остановившись, он стал внимательно рассматривать телефон. – Может быть, сломался? Только этого еще не хватало. – От изучения сотового его отвлек окрик дежурного возле входа.
– А ты что стоишь, едрить-модрить тебя, давай быстрее, уже закрываем.
От неожиданности Изотов даже не понял, что это к нему обращаются.
– Вы мне? Я же не сотрудник завода.
– Давай быстрей. Потом разберемся, кто чей сотрудник. У меня приказ: всех с поверхности – в убежище.
Повернув в сторону входа, он ускорил шаг под «любящим» взглядом военного. Все это походило на игру, в которую втянули против воли.
– Командир, давай ты меня не видел. Я потихонечку сейчас прошмыгну, и все. Меня там жена с ребенком ждут.
– Да не выпустят тебя через КПП, дурья твоя башка, у нас же «Атом», – и для пущей убедительности поднял палец вверх.
Посмотрев на указующий перст и светлые кучевые облака, в которые он «упирался», Максим с обреченностью преступника поплелся в сторону открытых дверей убежища. За спиной лязгнули массивные двери гермозатвора, а впереди он увидел длиннющую с несколькими пролетами лестницу, ведущую вниз.
– Давай-давай, топай, – сказал лейтенант в спину. – Посмотришь на нашу достопримечательность, раз тебе так повезло.
– Извините, а это ненадолго? – с надеждой спросил он. И про себя подумал: «Сдалась мне твоя достопримечательность, мне эти подземелья еще в армии надоели».
– А вот это не ко мне, может, через пятнадцать минут отбой дадут. А может, и через два часа, – сказал лейтенант с ухмылкой.
– Нет, на два часа я не согласен, у меня дела, – Максим остановился и сделал робкую и безуспешную попытку вернуться назад, наткнувшись на широкую фигуру военного.
Заведя Изотова в просторное помещение и закрыв вторые гермодвери запором, который напомнил виденный в кино на подводных лодках, лейтенант уселся за стол с табличкой «Дежурный» рядом с выходом. Первое, что поразило, – это огромное количество людей. На первый взгляд, человек под сто. Все выглядело достаточно спокойно. Кто-то сидел, кто-то стоял и разговаривал со знакомыми. Видно, что подобное мероприятие им не в диковинку. Все помещение было занято длинными столами с какой-то электроникой, по бокам вдоль стен стояли широкие скамейки. Изотов, как человек здесь посторонний, скромненько присел на крайнюю скамейку прямо около выхода. И стал терпеливо ждать окончания мероприятия, к которому не имел никакого отношения. Попробовал еще раз позвонить. Да где там, если на поверхности связи нет, то здесь, на глубине десяти метров под землей, да за бетонными стенами, тем более не будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
