Впоследствии в застольной речи на прощальном банкете доктор Дональд Менцель шутливо благодарил оренбуржцев за идеальную организацию «чисто большевистского солнечного затмения!».
Наблюдали его здесь, в обычно безлюдной степи, несколько тысяч человек, включая все население Ак-Булака и соседних деревень. Кроме того, из Оренбурга и с противоположной стороны, то есть из Кустаная, к рассвету 19 июня 1936 года были поданы два поезда для астрономов-любителей. На однопутной здесь железной дороге оба паровоза встречных пассажирских составов тихо сблизились до тридцати-двадцати метров и стали, попыхивая дымком и паром, друг против друга, как раз напротив площадки астрономов. А толпы приехавших рассыпались по степи, навели закопченные стекла или целлулоидные дымчатые очки на солнце и следили за фазами затмения. Кое-кто привез животных, посмотреть, как они поведут себя с наступлением негаданной дневной ночи... Говорили, что в поселках куры спокойно вернулись на насесты в сараях, собаки забрались в сторожевые будки, кошки отправились на охоту, как в обычную вечернюю пору, а верблюды волновались, укладываясь на покой, но... будто понимали, что делают это не ко времени. Этими подробностями особенно интересовалась американская корреспондентка. Рональд впоследствии читал ее телеграмму. Она начиналась словами: «Население спокойно...»
Ее земляки-астрономы остались довольны экспедицией, изрядно понервничав за все дни перед затмением. Кстати, при этом Рональд Вальдек получил некоторое представление о крепости нервов американского журналиста и бизнесмена Уолтера Дюранти.
Дело в том, что по просьбе Рональда его друг Петя Шехтер помог и профессору Дональду Менцелю связаться по радиотелефону с господином Дюранти за час до затмения, когда всем казалось, что провал наблюдений неизбежен. И Петя Шехтер, и корреспондент ПАЙС Вальдек уже знали о материальной зависимости американской экспедиции от их земляка-журналиста, субсидировавшего экспедицию Гарвардского университета.
Рональд и Петя слышали, как доктор Менцель нетвердым голосом докладывал боссу, что перспективы неважные, погода облачная и шансов на успех маловато. На что твердый, спокойный и благожелательный голос босса из Москвы отвечал с редким хладнокровием:
— Не тревожьтесь, профессор, делайте спокойно все возможное и зависящее от вас, положитесь на волю божию, и я убежден, что у вас все будет о"кей!
Этот завидный оптимизм мастер большого газетного бизнеса впоследствии проявлял еще не раз. Наблюдал Рональд и чисто профессиональный стиль работы Уолтера Дюранти. Это было, в частности, на Щелковском аэродроме во время старта Чкалова, потом и Громова при их перелетах через Полюс в Америку.
По возвращении в Москву Рональд Вальдек нашел свою фамилию на Доске почета «за отличную, инициативную работу спецкора ПАЙС по солнечному затмению». Британское Агентство уже перечислило в Москву оговоренные заранее 10 тысяч фунтов стерлингов премиальных. По этому случаю через месяц агентство ПАЙС тоже наградило своего спецкора сверх его четырехсотенного гонорара и еще дополнительной сторублевкой из директорского фонда.
Публикацию подготовил Ф. Р. Штильмарк
Моаи учатся ходить
На 30 января был назначен первый эксперимент с настоящей статуей моаи. Площадка за почтой, где находилось изваяние, напоминала небольшую ярмарку. Истукан лежал в раме из толстых веток, защищающих его от повреждения. Ожидавший нас автокран должен был поднять исполина вместе с рамой и поставить на место, которое я выбрал вчера.
Чем больше я узнавал островитян, тем лучше к ним относился, но их рабочий темп приводил меня в отчаяние. С площадки десять на десять метров, предназначенной для эксперимента, нужно было снять травяной покров. Пять человек стояли и ждали, пока приедет парень с мотокосилкой — они хотели дать товарищу заработать. Все утро до самого обеда мы трудились и перенесли истукана только на 15 метров. При этом у нас был мощный автокран и десять помощников, которые привязывали и закрепляли статую.
Когда моаи наконец подняли и перенесли, в раме из веток она выглядела довольно уныло, но это мешало только фотографам. Меня же беспокоило только одно — насколько она устойчива. Основание было сильно деформировано эрозией. Для проверки я слегка толкнул истукана, он охотно качнулся, но не упал. Тур все видел и принял решение поправить основание, а эксперимент пока отложить.
Отложить эксперимент, когда у нас есть автокран, который будет страховать великана от падения, канаты и достаточно людей? Меня это страшно огорчило. И я предложил Туру хотя бы проверить, выдержат ли канаты нагрузку и правильно ли мы расставили рабочих.
Тур на минуту задумался, пожал плечами и согласно кивнул. Он понимал мое состояние. Прошло немало времени, прежде чем помощники-островитяне привязали канаты и ухватились за них так, как было надо. Тур дал знак киногруппе. Поехали!
Я затаил дыхание и махнул рукой рабочим, которые прекрасно понимали, что надо делать, и натянули канаты. И все. Истукан не шелохнулся.
— Это .была самая горькая минута в моей жизни. Все с любопытством поглядывали на меня — ведь несколько часов назад исполин качнулся, когда я его слегка толкнул. Кажется, я понял: рабочие только натянули канаты, а должны были дернуть их с полной силой. Скорее всего они считали, что выполняют необходимый обряд, а статую и без них передвинет некая таинственная сила.
Пришлось объяснить им, что от них требуется. Взялись.
Раздалось могучее «ге-е-е-е-й», и опять натянулись канаты. Тяните же! Тяните! Наконец истукан качнулся. Я дал знак людям у поворачивающих канатов. Взяли! Поворот! Моаи, настоящая моаи острова Пасхи после нескольких столетий неподвижности сделала первый шаг!
— Ребята, быстро на противоположную сторону! Приготовились ко второму шагу. Взяли!
Наклон, еще один, и уже вполне приличный.
— Ге-е-е-й! Все разом! Все вместе! — И моаи выдвинула вперед другой бок и шагнула еще раз, Ходит!
Она ходит!
На сегодня хватит. Мауриру — спасибо.
Тур подошел ко мне и пожал руку. Жужжат камеры, щелкают фотоаппараты.
Успешно проведенный эксперимент доказал, что не обязательно подстраховывать статую от падения краном, достаточно дополнительных канатов в руках у рабочих. Тур тоже сделал выводы из сегодняшней репетиции. При планировании следующих экспериментов он организовывал все так, чтобы никто из посторонних не мог догадаться, где и когда будут проходить испытания.
Утром мы получили со склада губернатора цемент и все необходимое для бетонирования основания истукана, машина доставила меня и двух помощников на место. Крановщик еще вчера собирался положить изваяние, но, наверное, у него не хватило времени, и сегодня он обязательно должен приехать.
Мы выгрузили вещи и стали ждать. Чтобы как-то отвлечься, я наблюдал за женщинами, занимавшимися рукоделием в тени культурного центра, и подошел к ним, чтобы получше рассмотреть. Поздоровался. Они мне ответили: «Иа ора на, Ту-коигу». Ту-коигу — прозвище, которое мне дали островитяне, как только весть о первых двух шагах моаи разнеслась по деревне. Ту-коигу был королем островитян, когда согласно преданию начались передвижения моаи.
Истукана мы положили на землю только под вечер. Рафаэль, один из парней-помощников, сделал оригинальную петлю, с помощью которой удерживал изваяние в наклонном положении. Другой конец каната он привязал к дереву, и получилась примитивная, но прочная растяжка. Потом ритмичными рывками парни раскачали статую, канат поддерживал ее в положении наибольшего наклона, и кран мягко ее опустил. Ремонт основания мы сегодня так и не закончили. Рафаэль завершит работу завтра.
Наконец все было готово, и мы приступили к генеральной репетиции. С помощью рисунков и жестов я объяснил рабочим, что от них требуется. Потом автокран установил истукана на выбранное место. Мы отбросили раму из веток, теперь главное — не допустить падения моаи. Я старался быть сверхосторожным, но порой приходил в отчаяние.
Я заранее выбрал три дерева, чтобы привязать к ним канаты, страхующие истукана от падения. Мне повезло, что рабочие не согласились с моим выбором. И они оказались правы: деревья прогнили внутри. Что могло бы случиться в критической ситуации — лучше и не думать.
Автокран на главном испытании решили не использовать, поэтому три предохранительных каната под углом 120 градусов протянули к деревьям, теперь уже надежным. С их помощью рабочие могли бы удерживать статую, если бы она вдруг начала падать. Но при этом веревками нельзя было повредить хрупкую крошащуюся поверхность лица исполина. Для защиты от повреждений мы обмотали его старыми джутовыми мешками, что одновременно предохраняло канаты от трения о шероховатый вулканический туф.
