Читаем без скачивания Свинец в крови - Рафаэль Кардетти

Последние слова Дмитрия пригвоздили меня к стулу. Откуда он мог это узнать? На секунду я отвел взгляд от золотых букв, качающихся на его груди, и попытался рассмотреть его глаза за дымчатыми стеклами очков-звезд.

— Твоя пресловутая сеть осведомителей?

— Именно. Один из моих клиентов в министерстве внутренних дел заходил сегодня после обеда за посылочкой. Мы немного поболтали.

— Тебе надо написать на визитке: «Официальный поставщик королей и министров». Теперь я лучше понимаю, почему тебя не трогают.

Лицо Дмитрия озарилось широкой улыбкой.

— Деньги всегда хороши, откуда бы они ни поступали. К тому же для ребят из министерств у меня действует особая скидка, чтобы они втянулись поглубже. Главное — они не решаются слишком много болтать. Но, как бы то ни было, этот парень довольно хорошо информирован. Он знает, что мы с тобой приятели. Он сказал мне, что ты — первый в списке кандидатов на то, чтобы провести ближайшие двадцать лет за решеткой. На данный момент у тебя в общем-то нет серьезных конкурентов. Кроме тебя, у них нет ни одного серьезного подозреваемого. Даже этот идиот Кемп вроде бы чист.

— Хотелось бы верить, — прошептал я. — Проблема в том, что у меня не так-то много возможностей в этом убедиться...

— Но ведь ты что-то задумал, да?

Благодаря нашим частым встречам Дмитрий хорошо узнал меня. План, только что созревший у меня в голове, был абсолютно безумным. Практически нереальным. Но именно невероятность его осуществления и раззадоривала моего дружка.

— Значит, ты что-то предпримешь? — спросил он.

Я кивнул. Я знал, что Дмитрий не может устоять перед хорошей дозой адреналина. Он отреагировал именно так, как я и рассчитывал.

— Круто... Наконец-то повеселимся!

Радостно улыбаясь, он порылся во внутреннем кармане своей шубы и вытащил сигару, толстую, как лодыжка китайской гимнастки. Он с довольным видом закурил и обнял Лолу за талию.

— Пойдем, отпразднуем эту хорошую новость у меня, а, красотка?

Ладонь Лолы хлестнула Дмитрия по щеке, и он увидел, как его звездные очки рассыпались на столе роскошным дождем сверкающих осколков.

17

Главная проблема с Кемпом состояла в его недоверчивости. Разговорить его я мог только на своей территории, а для этого требовалось завлечь его туда. Как правило, такого рода дела я поручал Лоле. Благодаря ее хитрости и обаянию все шло как по маслу.

Но в случае Кемпа крутые бедра и улыбка порочной девочки помочь не могли. Вся его жизнь проходила в окружении красивых полуголых женщин. В силу этого у него выработался иммунитет против красоты. Кроме того, сексуальная ориентация решительно отдаляла его от особ, носящих коротенькие юбочки и маечки.

Вот почему он так преуспевал в своем ремесле барышника. Его профессиональный выбор исключал любую форму чувств. Он относился к своим манекенщицам как к простым орудиям производства, как к финансовому капиталу, оснащенному некоторым количеством мышц, плоти и минимумом жира. Даже Наталия никогда не вызывала у него ни малейших эротических эмоций. Дать ему в лапы Лолу было все равно что подарить коробку шоколадных конфет диабетику.

Анализируя личность Томаса Кемпа, я пришел к выводу, что по-настоящему возбудить его могла лишь одна вещь: деньги. А как раз денег-то у меня и не было. Мои богатства ограничивались прямоугольниками раскрашенного холста, натянутыми на подрамники. Это лучше, чем ничего, при умелом использовании.

Но Кемп был не только параноиком, он был еще и злопамятным. Не успела Наталия представить нас друг другу, как он уже довел до моего сведения, насколько презирает таких, как я. Он проявлял ко мне интереса не больше, чем к таракану.

Если честно, недостатки, которые он видел во мне, не казались мне такими уж неисправимыми. Он упрекал меня в недостаточном честолюбии, в стремлении получать удовольствие от жизни и, как он выражался, в неустойчивости психики.

Не говоря уж о моем сомнительном чувстве юмора. Кемп никогда не смеялся над моими шутками и ограничивался тем, что поднимал брови и делал скептическое выражение лица при каждой моей остроте.

Он хотел ссоры, ну что же, он получил ее. Не гнушаясь ударами ниже пояса, я пользовался каждой возможностью, чтобы отомстить. В течение года я звонил ему в любое время дня и, главное, ночи, просто ради удовольствия услышать, как он уродует мое имя своим утробным голосом.

Нам не удавалось пойти вместе в ресторан без того, чтобы мой бокал вина по чистой случайности не опрокинулся на его пиджак за полторы тысячи евро от Пола Смита. В присутствии посторонних я обязательно сводил разговор на коллекцию обуви, сшитой по мерке для его нежных ног.

Короче говоря, я вел себя с Кемпом как избалованный ребенок с ворчливым старым дядюшкой, и находил это весьма забавным, тем более что при Наталии он не отваживался на ответные меры.

Я сожалел об этой своей слабости — ведь у Кемпа была хорошая память. Мало того, что он подкинул мое имя полиции, так он еще и не желал слышать обо мне. А ведь я оставил ему дюжину сообщений, в которых повторял, что мне необходимо сказать ему что-то важное. Когда я позвонил в тринадцатый раз, он снял трубку.

— Чего тебе еще надо? — проворчал он.

— Я тоже очень рад тебя слышать, — ответил я наигранно любезно. — Я уже боялся, что у тебя мобильный не в порядке. У меня есть приятель, который может тебе устроить телефончик по сходной цене. Скажи, если надо.

— Кончай издеваться надо мной, Алекс. Ты переходишь границы. Если так будет продолжаться, я позвоню в полицию.

— Я знаю, что в последнее время ты поддерживаешь с ней тесные связи, но мне надо кое-что сказать тебе. По поводу Наталии...

Я оборвал фразу на середине. В голосе Кемпа послышалось раздражение:

— У меня много работы, Алекс. Давай поскорее.

Супер! Он клюнул! Теперь остается вытащить его из воды. При некоторой сноровке это будет нетрудно.

— Сегодня утром я разбирал вещи, которые оставила у меня Наталия, — беззастенчиво соврал я.

— Она ничего у тебя не оставляла, — тут же возразил Кемп. — Она говорила мне, что, уходя, забрала с собой все.

— Нет, не все. Она забыла под кроватью сумку с тряпками, ничего особенного. И конечно, картину.

— Какую картину?

— То есть как? Она не поставила тебя в известность?

— Нет. Что еще за история?

— Наталия купила в галерее одну вещичку, незадолго до того, как ушла от меня. Я думал, что она зайдет за ней, но ей, наверное, не представился случай. Я подумал, что, когда нотариус будет улаживать наследственные дела, он заметит ее отсутствие. С меня достаточно и новой репутации убийцы. Мне вовсе неохота прослыть еще и жуликом. Думаю, что исполнителем завещания Наталии будешь ты. Я просто хотел предупредить тебя. Зайди за картиной, когда будет время.

Я старался, чтобы мой голос звучал спокойно. Кемп был тонкой штучкой. Любой оттенок волнения в голосе, безусловно, выдал бы меня.

— А автор известный?

— Ну, в общем да.

Я выбрал этот момент для нанесения решающего удара, однако не мог не помучить его еще несколько мгновений. Я терпеливо ждал, когда у него сдадут нервы.

— Имя! — приказал он.

Шоу могло начинаться. Кемп не пожалеет, что пришел. Если все пройдет так, как я задумал, ему даже захочется повторить все на бис.

— Джакометти, — медленно ответил я.

Во избежание какой-либо путаницы я произнес это слово по слогам. Десять секунд полной тишины на другом конце провода. Я почти что слышал, как Кемп спрашивает себя, не издеваюсь ли я над ним.

Конечно, я дурю тебя, бедный кретин. Если бы я действительно толкнул картину Джакометти умершей женщине втайне от всех, неужели ты думаешь, что я не поспешил бы уничтожить документы? Я торговец предметами искусства, продавать картины — вот в чем состоит моя работа. Кто, кроме моего банкира, узнает, продал я картину один или два раза?

Впрочем, ставя на алчность Кемпа, я все точно рассчитал. Акула его породы не упустит такого случая. Ясность ума тут же покинула его.

— Рисунок?

— Картина. Не очень большая, но шикарная. Это портрет его матери. Размером примерно с тот, что в Бобуре. Только на моем цвет не такой блеклый.

Кемп чуть не поперхнулся. Я знал, как он устроен. В настоящее время клетки его мозга работали на полной скорости. Он оценивал чудесное наследство, свалившееся на него с неба. Три, четыре, а то и пять миллионов евро, если повезет с комиссионером-оценщиком. И все это — без налогов, так как мысль о том, чтобы заявить о своей добыче в государственное казначейство, даже не мелькнула у него в голове.

Будет чем оплатить миленькую холостяцкую квартирку на побережье в Амальфи. Да еще и с обстановкой. В ту же цену войдут и кабриолет, и накачанные пустоголовые красавчики.

Кемп любил красивых и тупых мужчин, хотя сам не принадлежал ни к той, ни к другой категории. Причем любил, как правило, недолго. Получалось совсем неплохо: будут деньги, чтобы регулярно пополнять запас в течение чуть ли не сотни лет.