Он смеется и, пошарив в кармане, достает пачку сигарет. Я отказываюсь, когда он предлагает мне закурить, и зарабатываю его изумленный взгляд.
– Ты чего, правильным стал?
– Черт, нет, просто не хочу, – огрызаюсь я.
Он смеется в ответ так, как смеялся всегда, стоило мне огрызнуться. Марк был лидером нашей маленькой банды. Он старше меня всего на год, но этого было достаточно, чтобы вести за собой и казаться идеалом. Поэтому, когда появился другой парень, Джеймс, еще чуток постарше, и начал обделывать с Марком свои делишки, я сразу же примкнул к ним. Меня не парило, как они обращались с девчонками, даже когда снимали их на камеру без согласия.
– Что, заважничал? – смеется он, зажав в зубах тлеющую сигарету.
– Да пошел ты. Ты что, дунул? – Я знал, что он таким и останется: вечный укурок, заблудившийся в воспоминаниях о старых деньках с кучей девочек и прочих ништяков.
– Не-а. Хотя ночка выдалась длинная, – ухмыляется он, явно гордясь тем, что делал или даже кого поимел прошлой ночью. – Ты сейчас куда? Где остановился, у матери?
В груди становится тяжело при упоминании мамы и дома, который я спалил дотла. Я чувствую горячий дым на щеках и вижу яркое пламя, пожирающее дом, – такую картину я, обернувшись, застал перед тем, как сесть в машину к Тессе.
– Нет, я нигде особо не зацепился.
– А, понял. – На самом деле он ничего не понял. – Если нужно вписаться, можешь зависнуть у меня. Мы с Джеймсом теперь снимаем жилье на пару. Вот он поугорает, узнав, в кого ты превратился. Весь такой из себя американец типа.
В голове раздается голос Тессы, умоляющий не возвращаться на эту знакомую легкую дорожку, но я отмахиваюсь от него и киваю Марку.
– Вообще-то кой-какая помощь не помешает.
– Могу достать все, что хочешь. Джеймс теперь барыжит! – с гордостью отвечает Марк.
Я закатываю глаза:
– Да нет, я не об этом. Ты не мог бы смотаться со мной до отеля, я кое-что заброшу, а потом подбросишь меня до «Гэбриэлз», чтобы я мог забрать свою машину.
Придется продлить срок аренды, если удастся. Я предпочитаю не вспоминать, что в Вашингтоне у меня остались квартира и машина. Разберусь с этим позже.
– А потом ко мне? – Он останавливается. – Подожди-ка, а барахло кому везешь? – Даже под кайфом он обратил на это внимание.
Черт, ни за что на свете я не буду рассказывать ему о Тессе.
– Да так, цыпочка одна. – Горло просто рвется от этих лживых слов, но я должен защитить ее от всего этого.
Он идет обратно к машине, но, перед тем как сесть, оборачивается:
– А она сладенькая? Могу подождать снаружи, если хочешь трахнуть ее еще разок. А то, может, она и мне…
Мои глаза наливаются кровью, и я несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться.
– Нет, без вариантов. Ты останешься в машине. Я даже не буду заходить внутрь. – Судя по всему, я его не убедил, поэтому добавляю: – Я не шучу. Высунешься из гребаной тачки и хоть попробуешь…
– Чувак, остынь! Я подожду в машине! – кричит он и поднимает руки так, будто я коп.
Пока мы выезжаем со стоянки на проезжую часть, он продолжает смеяться и качать головой.
Глава 11
Тесса
Я проверяю свой телефон, который стоит на зарядке.
– Его нет уже больше часа. – Я пытаюсь еще раз дозвониться до Хардина.
– Наверное, он просто не торопится, – говорит Кимберли, но я замечаю сомнение в ее глазах – она просто пытается меня успокоить.
– Не отвечает. Если он вернулся в тот бар… – Я встаю и начинаю мерить шагами комнату.
– Он приедет с минуты на минуту. – Она открывает дверь, выглядывает и смотрит сначала по сторонам, затем вниз. Тихо зовет меня по имени, и я слышу по голосу: что-то не так.
– Что? Что там такое?
«Хардин в коридоре?»
Я подскакиваю к Кимберли как раз, когда она наклоняется и… поднимает мой чемодан.
На меня накатывает страх, ноги подкашиваются. Я почти не чувствую, как меня подхватывают руки Кимберли, и открываю передний карман чемодана.
Там билет на самолет, один-единственный билет. Рядом цепочка с ключами Хардина от его машины и квартиры.
Я знала, что так будет. Знала, что он сбежит от меня при первой возможности. Хардин не умеет справляться с эмоциональными травмами, просто не знает, как. Я могла и должна была подготовиться к подобному повороту событий, почему же тогда билет оттягивает руку свинцом и так больно в груди? Я ненавижу его за то, как он поступает со мной – с таким безразличием и так торопливо. Ненавижу себя за то, что не готова к этому. Нужно взять себя в руки, собрать остатки достоинства и с честью принять вызов. Взять билет, треклятый чемодан и бежать из этого чертова Лондона. Так поступила бы любая уважающая себя женщина. Все очень просто. Я прокручиваю эту мысль в голове снова и снова. Колени подгибаются, дрожащими руками я прикрываю смущенное лицо, а мое сердце в очередной раз из-за этого человека разбивается вдребезги.
– Вот козел. – Кимберли выносит Хардину обвинительный приговор.
Будто я и так не знаю, какой он придурок.
– Он вернется. Он всегда возвращается, ты же знаешь, – говорит она.
Я поднимаю голову и натыкаюсь на ее угрожающий взгляд. Она злится на Хардина. Я мягко высвобождаюсь из ее рук и качаю головой.
– Я в порядке. Все хорошо. Я в порядке, – повторяю я, как заклинание, больше для себя, чем для Ким.
– Нет, не в порядке, – возражает она, заправляя непослушную прядь волос мне за ухо.
Этот до боли знакомый жест так напоминает о Хардине, что я отшатываюсь.
– Мне нужно в душ, – говорю я подруге, пока окончательно не раскисла.
Нет, я не сломлена. Не сломлена, а побеждена. Вот что я чувствую – полное поражение. Долгие месяцы я воевала с неизбежным, плыла против течения, которое оказалось слишком сильным, чтобы бороться с ним в одиночку, а теперь иду ко дну, и вокруг нет ни одной спасательной шлюпки.
– Тесса? Тесса, как ты там? – кричит Кимберли за дверью ванной.
– Все нормально, – выговариваю я, и в голосе звучит та же слабость, что ощущается во всем теле. Если нет ни капли силы, можно хотя бы попытаться скрыть слабость.
Вода холодная. Она холодная уже несколько минут… может, даже час. Понятия не имею, сколько времени провела здесь, сидя на корточках под душем, прижав колени к груди. Холодная вода бежит сверху, почти причиняя боль, но тело онемело еще несколько проверок Кимберли назад.
– Ты должна выйти из душа. Не надейся, что я не смогу выломать дверь.
Ни секунды не сомневаюсь, что она так и сделает. Я уже проигнорировала несколько ее угроз подряд, но на этот раз выключаю душ. Но не поднимаюсь с пола.
