Сегодня с утра мне на работу доставили букет розовых роз. Глеб Александрович ещё не знает, что я люблю подсолнухи и герберы, но у него все впереди. Розы без каких-либо упаковок, очень нежный и свежий букет. И это безумно приятно.
С Романовым не все потеряно, думаю я, вдыхая розовый запах. Это просто букет, возможно, Глеб даже не видел его, просто дал указание секретарше заказать цветы, но мне все равно приятно.
Настроение замечательное, радует даже холодный осенний дождь за окном, и ревизия с подсчётами уже не кажутся такими удручающими. Как все-таки мало нужно женщине для счастья. Просто внимание, цветы и записка о том, что Романов приедет на обед. Работаю и постоянно посматриваю на часы в ожидании обеда. Что греха таить, я подсела на этого мужика и все время так или иначе думаю о нем. Да, у него тяжёлый характер, но так и я не золото. Мне так многого с ним хочется…
— Привет, занята? — в кабинет входит Владимир и приводит меня в себя.
— Для тебя — свободна, — улыбаюсь я, отъезжая от стола. Закидываю ногу на ногу, кручу в руках ручку и наблюдаю за Водолей, который с пренебрежением рассматривает мои цветы. Ревнует? Так вроде мы давно ничего не питаем друг к другу, кроме дружеских чувств. После разговора с Романовым он не звонил и мне интересно, как прошла их беседа.
— Чай, кофе, может, перекусишь? — спрашиваю я, смотря как Владимир садится в кресло напротив.
— Кофе я уже заказал, — хмуро произносит он.
— У тебя все хорошо? — интересуюсь я, поскольку хорошо знаю этого человека.
— У меня — да, — загадочно отвечает Володя.
— У кого плохо? — меня перестает забавлять эта беседа. — Может, ты уже скажешь! — в кабинет входит Ирочка с кофе и с улыбкой подаёт его Владимиру. Мужчина вздыхает и отпивает глоток горячего напитка.
— Насколько хорошо ты знаешь Романова? — продолжает он, как только официантка покидает кабинет. Теперь вздыхаю я.
— Слушай, к чему эта ревность?
— Я не ревную, просто хочу понять…
— Понять что? — нервно спрашиваю, потому что мне не нравится, что Владимир пытается влезть в мои отношения. Он мой друг, я благодарна ему за заботу, но моя личная жизнь его не касается. — Слушай, я же не лезу в твои отношения с женщинами, хотя они мне не нравятся. Так вот, будь добр, и ты…
— Ты знаешь, что он глубоко женат? — перебивая меня, спрашивает Владимир. Я ещё не понимаю, о чем он говорит, информация не доходит, поэтому усмехаюсь.
— Если у него есть прошлое, ребенок, это ещё не…
— Стеша! — вновь перебивает меня. — Ты меня слышишь? Какое прошлое? Это он тебе наплел? Романов женат одиннадцать лет, не разводился и проживает со своей супругой и сыном в комплексе недалеко от твоих родителей. Это не сплетни и слухи — это стопроцентная информация. Я сталкивался с ним на одном мероприятии, где он был с женой. Это было две недели назад, — закрываю глаза, отказываясь верить. Владимир ревнует! Он же что-то говорил, что сожалеет о том, что мы расстались. Ну или Глеб сильно его задел при последнем разговоре.
— Зачем ты это делаешь?! Это подло!
— Подло то, что он сделал из тебя любовницу, и не посвятил тебя в это! — повышает голос Владимир. — Да, он мне завуалированно угрожал и, признаюсь честно, задел меня. Но это не месть, мне плевать на этого ублюдка. А на тебя нет. Но если тебя устраивает роль любовницы, то извини… — ехидно ухмыляется Володя. Как странно устроен человек. У меня нет причин не доверять Владимиру, он никогда меня не обманывал, но я отчаянно не желаю ему верить. Я ещё ничего не чувствую, я в замешательстве. Глеб говорил, что никогда не был женат. Лгал? Я думала, такие мужчины не опускаются до грязной лжи. Они выше этого…
— Я прям слышу, как ты ищешь в своей голове ему оправдания, — Владимир встаёт с кресла, подходит к моему столу, что-то печатает в поисковике, открывает какие-то статьи и фотографии, а потом демонстрирует мне.
«Глава «ОЭС холдинг» Глеб Романов со своей женой» — так звучит заголовок над фото. Такая качественная фотография, на которой Романов с красивой утонченной милой женщиной. Он, как всегда, неотразим в сером костюме идеально отглаженной рубашке, об ворот которой можно порезаться, на его лице циничная высокомерная ухмылка, а рядом с ним маленькая, хрупкая блондинка в брендовом белом платье. Красивая. Держит его за руку и, в отличие от Романова, искренне улыбается. Красивая пара, гармоничная. Он такой сильный статный, а она — хрупкая и ранимая. Блуждаю глазами по информации под фото и цепляюсь за дату.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это было три года назад! — говорю Владимиру.
— О Боже! Ну не любит он светиться с женой, фотографий мало. Но он женат! Женат до сих пор! — четко повторяет мне Володя. — А тебя просто трахает для развлечения. Поверь, так поступают семьдесят процентов мужиков. Жена — любимая, хранительница очага и все такое, и любовница на стороне. По статусу ему положено! — молчу, потому что у меня действительно нет для Владимира весомых доводов. Молчу и глубоко дышу, начиная вспоминать все наши встречи. Секс раз в неделю, постоянные звонки на его телефон, пустая, почти необжитая квартира, нежелание подпускать меня слишком близко и уклончивые ответы о личной жизни. Горло сжимает, кажется, в моем кабинете спертый воздух и слишком душно.
— Ну, если тебе мало моих слов, — оскорбленно произносит Володя. — То завтра он с супругой будет на благотворительном аукционе. Я могу достать два пригласительных. Тебе полезно будет сходить и убедиться лично, — отворачиваюсь от него к окну и смотрю на серые тучи, из которых льет промозглый дождь. Если Владимир прав, то получается Глеб каждый день ложится в постель с женой, а раз в неделю изменяет ей со мной…
— Я понимаю, что это больно, но лучше один раз увидеть, чтобы запомнить это навсегда, — уже спокойно произносит Владимир, начиная массировать мне плечи. А я ничего не чувствую, я смотрю на уже жухлые серые листья и вспоминаю все наши с Глебом беседы.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спрашиваю я, потому что голоса совсем нет, по телу разливается разочарование, такое едкое, липкое и мучительное.
— Затем что не желаю тебе такой участи. Ты достойна большего, чем просто временная любовница.
— Значит, из благородных побуждений, — горько усмехаюсь я, сжимая подлокотники кресла.
— Стеша! Я тебе не враг, — он сильнее сжимает мои плечи, но я веду ими, избавляясь от его прикосновений. Встаю с кресла, распахиваю окно и глубоко вдыхаю холодный осенний воздух. Достаю из сумочки сигарету, прикуриваю и травлю себя никотином, выпуская струйку дыма в окно.
— Бери пригласительные. Я хочу убедиться лично, — говорю Владимиру и глубоко затягиваюсь, чувствуя, как сдавливает грудь. Не хочу делать никаких выводов, не хочу никого обвинять — хочу видеть все своими глазами. На моем столе вибрирует телефон, перевожу взгляд на дисплей и усмехаюсь, когда понимаю, что это звонит Романов.
— Оставь меня, пожалуйста, — прошу Владимира. Он кивает, целует меня в щеку и покидает кабинет. Телефон прекращает вибрировать, а я стираю с лица поцелуй Володи. Нет, он мне не противен, просто не хочу сейчас прикосновений. Сигарета тлеет в моих пальцах, пепел срывает ветром, врывающимся в окно. Выкидываю окурок, опираюсь на подоконник и подставляю лицо холодным каплям дождя. Ну и что со мной не так? Неужели я гожусь только для развлечения? Я похожа на шлюху?!
Вздрагиваю, когда мой телефон снова вибрирует и отвечаю на звонок.
— Добрый день, Стефания, — как всегда, по-особенному произносит Глеб. И по моему телу идут мурашки, но уже не от восторга… Холодно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Привет, — спокойно отвечаю я. Хочется прямо сейчас спросить у него на напрямую. Пусть скажет, что все не так, как преподносит мне Владимир. Но я кусаю губы вслушиваясь в его голос. — Спасибо за цветы, они очень красивые, — пытаюсь говорить ровно, но голос предательски сипнет.
— Что с голосом?
— Горло немного болит. Но все хорошо.
