Мы вновь двинулись по темному коридору, стараясь ступать как можно тише. Где-то капала вода, в каком-то боковом отнорке я заметил тусклый луч дневного света – там была вентиляционная шахта.
Борис забежал вперед, и тихим, но отчетливо слышимым в безмолвии катакомб шепотом спросил:
– Максим Кузьмич, а что за база, на которую мы идем? Откуда она вообще взялась?
Паганель повернулся:
– В девяносто первом, когда «Поиск» только-только создавался, буквально после первых раскопок на нас «наехало» ФСБ, ну, тогда еще – КГБ. Мы еле-еле отбоярились, но квартиры всех наших искателей уже были на мушке, так сказать, и поэтому мы решили для хранения находок, инструментов, приборов, документации оборудовать подземную базу – тогда, сразу после путча, никому дела не было до московских подземелий! Базу создали за месяц, на месте бывших глубочайших подвалов за Лубянкой.
– Это что же – под носом КГБ? – фыркнул я.
– Представьте себе – под самым носом! – подтвердил Паганель, пристально посмотрел куда-то во мрак, и добавил: – Я уже говорил – в ее создании активное участие принимал именно Судаков!..
– А почему мы потом не пользовались этой базой? – спросил Борис.
– Отпала необходимость! – пожал плечами Паганель: – Ты же знаешь, Денис Иванович нашел вполне легальный способ хранения материалов, находок, документации…
Борис кивнул.
– Ну, пошли дальше! Осталось совсем не далеко! – Паганель решительно свернул на лево, в какой-то узкий, малозаметный лаз.
В тусклом свете фонарика я заметил, что кирпич и бетон на стенах уступили свое место здоровым глыбам желтоватого бутового камня.
– Лубянка! – шепотом объявил Паганель, указывая длинным пальцем вверх.
Мы пару раз спускались по стертым лесенкам, все ниже и ниже.
– В восемнадцатом веке здесь были пыточные подвалы московского филиала Тайной канцелярии! – прошипел Паганель, и его голос зловеще прозвучал в неподвижном, затхлом воздухе.
Если еще пять минут назад мы могли точно определить, что мы находимся в двадцатом веке – по стенам коридоров змеились кабели, то и дело попадались какие-то, понятные только тем, кто их сделал, но вполне современные надписи, типа: «Не коп. Каб. Ост.17–58 гк. в.», то здесь, ниже, казалось, восемнадцатый век остался навсегда. Я бы не удивился, если бы из-за угла нам на встречу с диким криком: «Изыди!» сейчас выскочил бородатый призрак какого-нибудь старовера, замученного тут заплечных дел мастерами двести с лишним лет назад…
Мы спускались все ниже и ниже. На потолках и стенах коридоров висели целые простыни белой, шевелящейся от малейшего дуновения воздуха плесени. Земляной пол украшала болезненно белая поросль каких-то грибов, то и дело вспыхивали зеленоватые, жуткие огни фосфорицирующего газа над кучами чего-то, иногда подозрительно напоминающего очертаниями человеческие тела.
– Все, скоро начнем подниматься! – нарушил гробовое молчание Паганель.
– А что, разве нет другого пути? Я имею в виду, вы и раньше так ходили на эту… базу? – Борис с трудом сдерживал дрожь в голосе.
– Раньше туда можно было попасть очень просто… – отозвался Паганель: – … с Цветного бульвара! Но потом там началось строительство новой ветки метро, и все ходы были перекрыты. Остался только этот!
Мы прошли еще с пару минут, и впереди обнаружилась лестница, ведущая вверх.
– Вы тут подождите, я схожу на разведку! – сказал Паганель и вскоре свет его фонарика скрылся где-то наверху, а спустя несколько секунд затихли и осторожные шаги…
Мы с Борисом в кромешной темноте уселись на влажные, каменные ступени, закурили уже успевшие отсыреть сигареты, вслушиваясь в тревожную подземную тишину…
Неожиданно до моего слуха донеслись какие-то звуки. Я пихнул Бориса:
– Слышишь?
– Что?
– Поет кто-то…
Борис вслушался, и спустя несколько секунд подтвердил:
– Ага! Вой какой-то!
Мы замерли, обратившись в слух. Где-то справа, довольно далеко, несколько человеческих голосов тянули на одной ноте какую-то заунывную мелодию. Слов было не разобрать, но от самого пения у меня мурашки побежали по коже. Как сказал бы мой сосед Витька: «В натуре, реальный ужасник!»
Послышались шаги, метнулся луч фонарика – по лестнице спускался Паганель.
– Все в порядке, путь свободен! – весело сказал он.
– Т-ш-ш! – зашипел на него Борис, приложив палец к губам: – Слушайте!
Паганель замер, потом шепотом сказал:
– Поют… И как раз в той стороне, куда нам нужно! Хм, интересно… Хотел бы я знать, что это такое!
Мы осторожно поднялись медленно, поминутно останавливаясь и прислушиваясь, двинулись вверх по лестнице.
Пение приближалось. Слов по-прежнему разобрать было нельзя, но уже отчетливо слышались голоса – мужские и женские.
– Псалом какой-то! – пробормотал Борис, но Паганель шикнул на него.
Мы крались по сырому коридору, держась руками за стену – Паганель на всякий случай погасил фонарь, чтобы не выдать себя неосторожным светом.
Вдруг пение смолкло. Мы шли в полной темноте, и тут, буквально в нескольких шагах от нас, зазвучал гулкий, раскатистый голос. Эхо запрыгало под низкими сводами, искажая смысл слов.
– Латынь… – еле слышно пробормотал Паганель.
Неожиданно мглу, сгустившуюся в коридоре, рассеяли отблески огня. Впереди, где-то справа, горел костер. В воздухе ощутимо запахло гарью, каким-то церковным запахом – то ли воском, то ли ладаном.
Мы остановились. Прыгающий свет от не далекого костра уже позволял нам видеть друг друга. Паганель жестом поманил нас, а когда мы склонили головы, прошептал, чуть шевеля губами:
– Другого пути у нас нет! Придется красться дальше, но я боюсь, что минут их нам не удастся! Там, впереди, коридор расширяется вправо, образуя что-то вроде комнаты. Боюсь, эти певуны собрались именно там!
– Может быть, есть смысл кому-то одному пробраться вперед, посмотреть, что там и как? – предположил Борис. Меня же волновало другое:
– Максим Кузьмич, а как вы их не заметили?
– Сам не пойму! – удивленно прошептал в ответ Паганель: – Когда я ходил на разведку, тут ничего такого не было!
У меня засосало под ложечкой. Еще не хватало нам всяких привидений!
Мы посовещались еще с минуту, и решили, что Борис пойдет вперед, узнать обстановку.
Тем временем голос, торжественно гудящий у костра, смолк, и разом заговорили несколько человек, в основном женщины. Слов по-прежнему нельзя было разобрать – мешало эхо.
Борис, согнувшись, мелкими шажками убрел в темноту. Мы с Паганелем притаились у сырой кирпичной стены, и замерли в ожидании…
Искатель вернулся через несколько минут.
– Там их человек десять! Самих людей не разглядеть – костер слепит! Они там что-то вещают, руками машут, вроде бы все взрослые, не пацаны какие-нибудь! Если нагибаться, то можно прошмыгнуть по коридору – они не заметят!
– Наверное, это какие-нибудь диггеры обряд проводя! – предположил Паганель: – Значит так! Боря, вы идете первым, Сергей за вами, я – замыкаю! Ну, пошли!
Мы буквально на четвереньках двинулись вперед. Я касался пальцами мокрой земли, стараясь не упустить согнутую спину Бориса, виднеющуюся впереди.
Гомон у костра стих, неожиданно раздался резкий, визгливый клич, и сразу же ударила громкая, режущая музыка. Я не очень разбираюсь в современных музыкальных течениях, но, кажется, это был какой-то треш-металл, что-то очень громкое, с диким, хаотическим ритмом.
Пламя костра заплясало, черные тени людей запрыгали по стенам и потолку тоннеля впереди нас. Видимо, у диггеров начались ритуальные пляски.
Борис, распластавшись по земле, стремительно перебежал освещенный участок коридора, нырнув в темноту. Все нормально, никто не обратил на искателя внимания.
Я покосился на крадущегося сзади Паганеля, тот махнул рукой – давай! Глубоко вдохнув, я на четвереньках как можно быстрее, перебежал освещенный участок. По дороге, скосив глаза на костер, я заметил несколько обнаженных женских и мужских фигур, извивающихся под музыку, а на стене позади них мне бросился в глаза освещенный багровым пламенем перевернутый крест! Сатанисты!
Я кинулся в спасительную темноту коридора, где меня уже поджидал Борис.
– Все нормально?
Я кивнул.
– Ну, только бы Паганель не сплоховал! – шепнул Борис, и как будто сглазил!
Едва длинная, пригнувшаяся фигура Паганеля появилась в освещенном костром круге, как тут же завопила какая-то женщина! Музыка разом смолкла, вспыхнули фонари, раздались басовитые голоса мужчин.
Паганель, заметавшись в лучах света, кинулся обратно, и за ним тут же бросилось несколько фигур с какими-то темными палками в руках.
– Линяем! – Борис потащил меня за руку в глубь коридора, но было поздно – нас осветило несколько фонарей, и здоровенный голый мужик, занося огромный кухонный нож, с ревом устремился к нам.
Мы бросились бежать. Коридор шел прямо, никуда не сворачивая, свет фонарей преследователей бил нам в спину, освещая дорогу.
