Я также неоднократно наблюдал и испытал на собственном опыте, что, когда мы действуем в этом даосском формате, часто случаются невероятно благоприятные стечения обстоятельств и совпадения, поддерживающие наш проект и помогающие нам работать. Мы «случайно» находим информацию, которая нам необходима, нужные люди появляются в нужное время и даже необходимые средства становятся доступными. Появление подобных благоприятных совпадений настолько невероятно и всепроникающе, что мы с Кристиной научились использовать их в качестве своеобразного компаса для нашей деятельности, как важный критерий того, что мы «на правильном пути».
Я хотел бы проиллюстрировать это примером из нашей собственной жизни, который связан с той работой, которую мы с Кристиной сделали для международного трансперсонального движения. В 1977 году я основал Международную трансперсональную ассоциацию — организацию, призванную перекинуть мост через пропасть, лежащую между современной наукой и духовной картиной мира, между западным прагматизмом и древней мудростью. Ассоциация была создана для того, чтобы стимулировать и поощрять любые серьезные попытки сформулировать всеобъемлющее и целостное понимание космоса и природы человека.
Поскольку конечной целью деятельности трансперсональной ассоциации было создание глобальной сети взаимопонимания и сотрудничества, нам очень не хватало участников конференций из стран, отгороженных «железным занавесом», которым в то время не разрешалось выезжать за границу, и они не имели достаточно средств, чтобы к нам присоединиться. Когда ситуация в Советском Союзе изменилась и Михаил Горбачев провозгласил эру гласности и «перестройку», нам показалось справедливым и правильным, чтобы следующая конференция Трансперсональной ассоциации прошла в России. Когда Кристина и я получили официальное приглашение приехать в Москву в качестве гостей министра здравоохранения СССР, мы воспользовались этим визитом, чтобы исследовать возможности проведения подобной конференции в России. Мы действительно очень старались, но безуспешно; ситуация выглядела слишком нестабильной и изменчивой.
В ноябре 1989 года, когда я проводил тренинг по холотропному дыханию за пределами Калифорнии, мне позвонила Кристина и спросила, знаю ли я, что происходит в моей родной стране. Наш тренинг был очень интенсивным и включал три сессии в день. Мы так глубоко погрузились в процесс, что никто из нас не включал телевизор и не следил за новостями. Кристина сообщила мне, что в Праге идет «бархатная революция» и, вполне вероятно, Власть коммунистов в Чехословакии, скорее всего, падет. «Мы сможем провести следующую конференцию Трансперсональной ассоциации в Праге». Несколько недель спустя Чехословакия стала свободной страной, и руководство Трансперсональной ассоциации приняло решение провести следующую встречу в Чехословакии.
Поскольку я родился в Праге, показалось вполне логичным отправить меня искать место для проведения конференции и подготовить почву для нее. Однако, как оказалось, те годы, что я провел в родной стране, не сыграли ожидаемой роли. Я покинул Чехословакию во времена движения за либерализацию, нацеленного на создание «социализма с человеческим лицом». В 1968 году, когда Советская армия жестоко подавила «Пражскую весну», я работал в США, в Университете Джона Хопкинса в Балтиморе, на медицинском факультете. После вторжения чешские власти потребовали, чтобы я немедленно вернулся, но я решил не подчиняться этому требованию и остаться в США.
В результате я более двадцати лет был лишен возможности посетить родину. В течение этих лет я не мог открыто поддерживать связь со своми друзьями и коллегами в Чехословакии. Писать письма или звонить мне было бы для них опасно с политической точки зрения, поскольку мое пребывание в США считалось незаконным. Из-за своего долгого отсутствия я потерял контакт со всеми, кроме самых близких родственников, не имел понятия о ситуации в стране и ни малейшего представления о том, с чего следует начать.
Моя мать встретила меня в пражском аэропорту, и мы на такси поехали к ней домой. После того как мы провели некоторое время вместе и заново познакомились друг с другом, она пошла к Василию, и он включил в свою книгу обширный обзор моей работы с психоделиками и обсуждал ее во время своей лекции в Праге.
После лекции Василия пражская группа захотела заполучить меня в качестве приезжающего лектора. Иван Гавел знал, что мы с Томашем являемся старыми друзьями, и позвонил ему, чтобы поинтересоваться, не может ли Иван дать ему мой телефон или адрес и быть посредником между мной и пражской группой. К его величайшему удивлению, Томаш ответил, что я приехал в Прагу, и он как раз собирался выйти из дома, для того чтобы нанести мне визит. Подобное невероятное стечение обстоятельств казалось достаточным доказательством того, что мы скорее «идем в потоке», чем «гребем против течения». Воодушевленные подобным развитием событий, мы с Кристиной решили продолжать проект.
Это впечатляющее стечение обстоятельств сильно облегчило мою задачу по организации конференции Трансперсональной ассоциации. Мне потребовалось всего десять минут в неизвестных обстоятельствах, чтобы найти идеальные контакты и поддержку для будущей конференции — группу очень компетентных ученых, связанных с университетской системой, которые были жизненно заинтересованы в теме планируемой конференции. Я также нашел доступ к главе государства, который, похоже, оказался просветленным и духовно ориентированным политиком, открытым трансперсональной перспективе. Конференция была проведена в 1992 году в пражском Концертном зале имени Сметаны и пражской мэрии при содействии президента Вацлава Гавела.
Президент Гавел был идеальным почетным гостем для Трансперсональной ассоциации. Он не был заурядным политиком, но кем-то, кого намного чаще называли главой государства широкой духовности, основанной на глобальном видении. Хорошо известный драматург, он стал президентом вовсе не в результате многолетней политической борьбы, но крайне неохотно воспринял выдвижение, отвечая на настойчивые мольбы чешского народа. Он практически вошел в Пражский замок прямо из коммунистической тюрьмы. Одним из первых его действий сразу после инаугурации было признание его святейшества Далай-ламы в качестве главы Тибета и приглашение его в Прагу. Он также предпринял серьезные шаги, для того чтобы сократить производство оружия в Чехословакии. Куда бы он ни ехал, он везде поражал аудиторию своими красноречивыми призывами к демократии, основанной на духовных ценностях и глобальной солидарности.
К несчастью, начало конференции совпало с глубоким кризисом, угрожавшим будущему Чехословакии. Восточная часть страны, Словакия, решила отделиться от двух западных, Богемии и Моравии. В тот день, когда открывалась конференция, проходило экстренное заседание чехословацкого правительства, посвященное разрешению кризиса, которое продолжалось до трех часов утра. Президент Гавел, который должен был открывать конференцию и приветствовать гостей, не смог прийти и прислал человека с личным посланием. Несмотря на это осложнение, конференция Трансперсональной ассоциации, на которой впервые присутствовали наши коллеги из Восточной Европы, оказалась весьма успешной. Она стала одним из самых часто вспоминаемых событий за всю историю ассоциации.
Наше разочарование тем, что президент Гавел не смог присутствовать на конференции, было компенсировано тем, что мы смогли встретиться с ним наедине. Во время нашего следующего визита в Прагу он пригласил нас на личную аудиенцию в Пражском Граде. Президент проявил живейший интерес к трансперсональной психологии, ее истории и основным представителям этого направления. Его восхитила идея синтеза современного научного видения мира и духовного мировосприятия. Он охотно обсуждал включение трансперсонального мышления в политику и экономику. Для меня и Кристины эти два с половиной часа, которые мы провели в его обществе, стали незабываемым событием.
Наше общение с Вацлавом Гавелом продолжилось в сентябре 1994 года, когда мы проводили тренинг по холотропному дыханию в Покет Ранч, Джейсервилль, Калифорния. Рано утром мне позвонил Михал Зантовски, посол Чехии в США, который передал для меня весточку из Праги. Президент Гавел ехал в Калифорнию, чтобы получить премию Джексона X. Ральстона от Стенфордского юридического института, и просил у меня разрешения сослаться в своей речи на мою книгу «Холотропное сознание», которую он только что прочел. Он также пригласил нас в качестве гостей на прием, даваемый в его честь главой Стенфордского университета, который был запланирован после его речи в Фрост-Амфитеатр. Я был очень тронут и не мог поверить, что президент Гавел спрашивает моего разрешения на то, что я счел большой честью для меня.
